И.В. Черказьянова
Немецкая дореволюционная школа Сибири: возникновение и проблемы развития

Изучение истории немецкой школы является важным звеном в осмыслении истории и культуры немцев России в целом. Уровень культуры и морали колонистских поселений измерялся по тому состоянию, в котором находились их учебные заведения, причем масштабом служила начальная школа. Посещение ее было обязательным для детей в возрасте с 7 до 14 лет. Школа не только обучала грамоте и готовила детей к конфирмации, но в условиях иноязычного окружения была и важнейшим фактором сохранения родного языка, национальных традиций. Не случайно именно начальную школу государство выбрало орудием политики русификации немецкого населения в конце ХIХ - начале ХХ веков.

Среди первоочередных задач, которые решали колонисты с момента водворения, были вопросы образования своих детей, строительства школы. На эту особенность немцев указывал в свое время знаток жизни немецких колоний А. А. Клаус: "Особенно у меннонитов и протестантов потребность школьного обучения является прямым последствием конфессионализма, и потребность эта привилась к населению в такой степени, что всякое отдельное поселение его, все равно, большое или малое, на земле собственной или арендованной, считается прочным, самобытным не прежде, как в центре его появится школьный дом"1. В Сибири немцы сохраняли свое традиционно уважительное отношение к школе. Несмотря на высокую задолженность, связанную с переселением, первые свои доходы колонисты использовали на обустройство школ, содержание учителя. Так, А. Беркенгейм, изучая семейный бюджет сибирских переселенцев в 1902 г., заметил, что у русских на подати в год уходило 50 рублей, у немцев к этой сумме добавлялись 25 рублей для оплаты учителя и пастуха2.

История дореволюционной сибирской немецкой школы не нашла отражения ни в трудах дореволюционных исследователей, ни современников. Ряд работ посвящен общим вопросам школьного образования немцев дореволюционной России (Е. Сосунцов, П. Луппов, А. Клаус)3 и отдельных регионов (Я. Г. Штах, Г. Евреинов, П. М. Фризен, А. Герц, И. Ербес)4 , а также школьным проблемам нерусского населения Сибири (Ф. Ф. Шамахов, А. Андреев)5 . Знакомство с ними позволяет проследить общие проблемы и традиции начального образования немцев и сравнить их с положением других инородческих школ. В последние годы активизировался интерес историков к проблемам сибирских немцев и их образования. В 1995 - 1997 годах опубликован ряд статей о сибирской немецкой школе как досоветского, так и советского периодов6. Архивные документы о немецкой дореволюционной школе Сибири немногочисленны и хранятся в архивах разных городов (Омска - ГАОО, Томска - ГАТО, Тобольска - ТФ ГАТО, Барнаула -ГААК, Алма-Аты - ЦГА РК, Санкт-Петербурга - РГИА). Наибольший интерес вызывают материалы первой Всероссийской школьной переписи 1911 г. и документы, относящиеся к периоду первой мировой войны.

Первая всероссийская школьная перепись 18 января 1911 г., МНП, одной из своих задач имела сбор сведений о родном языке учащихся. Так, по Западно-Сибирскому учебному округу было выявлено 728 детей с немецким родным языком, что составляло 0,45% от общего числа учащихся, присутствовавших в школах в день переписи7. Немцы в Сибири занимали первое место по такому показателю, как количество учащихся на 100 жителей национальности. Он составлял 5,82 ученика. Для сравнения: у евреев - 4,61, у литовцев - 3,74, русских - 3,04, поляков - 2,64, финнов - 1,67, татар - 0,13. Недостатком этой переписи является то, что в ней учтены только школы МНП, МВД, Св. Синода и Казачьего войска и лишь дети, присутствовавшие в школах в день переписи.

В связи с империалистической войной и введением "ликвидационных законов", запрещавших немецкое землевладение в России и ограничивших использование немецкого языка, в империи был проведен учет всех немецких школ. Однако и эти сведения не отражают реального положения в деле образования немцев Сибири, т. к. в статистику попали лишь официально зарегистрированные школы. Однако действовали и школы, открытые без ведома учебного начальства, особенно много таких было на Алтае. В годы войны появился ряд работ о немецких школах, большинство из них были выдержаны в националистическом духе. Наиболее серьезным является исследование П. Луппова "Немецкие начальные школы в России", где использованы и материалы статистики. Автор с удивлением замечает, что даже население Сибири и Средней Азии знакомо с немцами8. Взвешенный анализ государственной политики по отношению к инородческой школе провел Н. П. Малиновский9.

Возникновение первых колонистских школ в Сибири

Появление немецкой школы в Сибири связано с началом массового переселения колонистов в этот край в конце ХIХ в. С 1892 г. до ноября 1910 г. на переселенческие земли Акмолинской области было водворено 19 822 немца, ими было основано 46 сел10. Появлялись немецкие поселки и на землях казачьего войска. На 1 января 1915 г. имелось 55 немецких поселков, расположенных на областных землях11. Алтайские земли заселялись в основном в период столыпинской реформы. По сведениям Л. В. Малиновского, в Кулундинской степи немцами было основано 118 деревень, при чем пик переселения падает на 1907 - 1908 годы (45 поселений)12. Основная масса сибирских колонистов обосновалась в Омском уезде Акмолинской области и Барнаульском Томской губернии. Если в первом преобладали лютеране, прежде всего, выходцы из Поволжья, то на Алтае большинство составляли переселенцы с Украины, главным образом, меннониты. К 1914 г. близ Славгорода проживало около 17,5 тыс. немцев, из них меннониты составляли 45,5%, лютеране - 40,5%, католики - 14%13. Меннонитские поселки этого района были объединены в самостоятельную Орловскую волость, лютеране и католики жили в Подсосновской и Ново-Романовской волостях. В Омском уезде также существовала немецкая волость - Александровская. В нее входили лютеранские поселки: Александровка, Сосновка, Красноярка, Поповка, Привальное. Старейшими из них считаются Александровка и Привальное14.

По имеющимся сведениям, именно в селах Александровской волости были открыты первые немецкие школы Западной Сибири: в Сосновке (1895 г.), Поповке (1896 г.), Красноярке (1897 г.)15. Все они действовали при молитвенных домах. О времени открытия школы в Александровке нет точных сведений. В более поздних документах, составленных, видимо, по воспоминаниям очевидцев, называется дата 1892 г.16 Однако само село существует с 1893 г. Не вдаваясь в дискуссию о датировке села, важно заметить, что имеющееся упоминание о школе относит ее возникновение к первому году существования поселка. Вероятнее всего, речь идет о начавшемся домашнем обучении детей.

В начале ХХ в. в пределах Тобольской губернии действовали 4 лютеранские школы Тюкалинского уезда: Чухонская, Рыжковская, Рижская и Гельсингфорская, преподавание в которых велось на немецком языке17. Поскольку занятия проводили кистеры, помощники пастора, то язык богослужения (в лютеранских церквях он был немецким) был перенесен и в школы. Однако эти школы нельзя считать немецкими в полном смысле слова, т. к. основное население этих поселков составляли эстонцы и латыши. Так, по данным переписи 1897 г., в пос. Рига проживало 43 немца, 8 эстонцев и 385 латышей, в Гельсингфорсе немцев вообще не было18.

К началу ХХ в. в Сибири насчитывались единицы официально зарегистрированных немецких школ. Основная же масса их была открыта в 1909 - 1913 годах. Такое распределение по годам связано, главным образом, с общим ходом переселения немцев в Западную Сибирь. На динамику роста школ влияли факторы материального, политического, духовного характера. Эти причины были обусловлены как развитием самих колоний, так и связаны с национальной и школьной политикой государства.

Важнейшим фактором появления и развития школы была традиция обязательного школьного обучения, которая напрямую исходила из необходимости подготовки ребенка к конфирмации. Это отношение к школе немцы принесли из Германии, где принцип обязательного обучения всех детей впервые был сформулирован еще в 1619 г. в Веймарском школьном уставе. Этот же принцип содержался и в школьном законе герцогства Готского от 1642 г. Наиболее детально он был разработан в школьном регламенте Пруссии в 1763 г. Дети обязаны были посещать школу в возрасте от 5 до 13 - 14 лет. Занятия проводились зимой ежедневно, летом - 3 раза в неделю. Обучение было платным. За несостоятельных родителей деньги вносила церковная или общинная касса. На тех родителей, которые без уважительных причин не посылали своих детей в школу, налагали штраф19. В соответствии с этой традицией немецкая школа в России оставалась конфессиональной: школа должна была готовить детей к конфирмации - вступлению в церковную общину, которое проходило у лютеран и католиков в четырнадцатилетнем возрасте. У меннонитов крещение и вступление в общину происходило в более зрелом возрасте и по убеждению. К этому времени подросток должен был уметь читать и понимать Библию, а, значит, владеть основами грамоты. Именно поэтому организация обучения детей была одной из важнейших задач поселенцев. Уже в первую - вторую зиму с момента водворения дети занимались на дому одного из селян, которого нанимали в качестве учителя20. Возраст села и материальный достаток его жителей отражались на качественной стороне школьного дела: постройке и содержании учебного помещения, жаловании учителя и найме жилья для него, приобретении учебников и пособий и т. п. Меннониты получали поддержку от материнских колоний, поэтому были изначально более обеспечены, чем лютеране - выходцы из Поволжья. Уровень развития меннонитских поселков был выше, что отражалось на содержании их школ. Например, жалование учителя в меннонитских школах Омского уезда было больше, чем в других немецких школах. В 1910 г. оно составляло от 400 до 600 руб. в год. В то же время в лютеранских школах Александровской волости оно колебалось от 120 до 300 руб.21 Среднее жалование сельского учителя Акмолинской области в этот период составляло у мужчин 372 руб., у женщин - 304. Низкая оплата труда приводила к частой смене учителей, а значит, влияла на качество обучения. С самого начала водворения в Сибири у всех конфессиональных групп немцев практиковалось проведение богослужения помимо молитвенных домов и в школьных помещениях. При возведении школы всегда предусматривалось строительство такого здания, чтобы оно в неурочное время могло служить церковным целям. Такое совмещение под одной крышей школы и церкви значительно экономило средства общины, с другой стороны, это было прямым следствием тесной связи школы с религиозной жизнью поселян. Более зажиточные общины со временем возводили отдельное от молитвенного дома помещение школы. Жители малочисленных поселков и хуторов объединяли свои усилия в строительстве и содержании школы. Так, в 1913 г. жители Аполлоновки, Березовки, Визенфельда и Бекерхутора построили школу в Аполлоновке Омского уезда. Школу в Тигервайде посещали дети из поселков Фриденсру, Розенорт, Петровка, Федоровка22 . Государство в разной степени помогало немецким колонистам Сибири при строительстве школ. Так, в Поповке Омского уезда отдельное здание для школы было построено лишь в 1906 г., через 10 лет после открытия лютеранской школы. Строительство обошлось в 2000 рублей, из них 550 рублей выделила казна, 1450 рублей в виде ссуды предоставило переселенческое управление23. Для строительства Аввакумовской школы в Павлодарском уезде Семипалатинской области в 1909 г. помощь выделило лишь переселенческое управление в размере 200 рублей24. В целом, помощь государства оставалась незначительной. Меннонитские общины строили школы исключительно на свои средства, тем самым они надеялись оградить себя от вмешательства учебного начальства в дела школы, однако это не избавляло их от контроля властей. Более того, после принятия 17 октября 1906 г. закона о сектантах только меннонитам и немцам-баптистам запрещалось проводить богослужения в школьных зданиях. Это поставило в затруднительное положение тех поселян, которые жили на хуторах, вдали от молитвенного дома.

Политика государства по отношению к немецкой школе

Группа причин, влиявших на становление немецких школ в Сибири, связана с национальной и школьной политикой государства этого периода и осуществлением ее на местах. Главным сдерживающим фактором была политика русификации всего нерусского населения империи. Еще законом 19 февраля 1868 г. было введено обязательное преподавание русского языка во всех школах инородцев. Вопрос об изучении русского языка немцами особенно остро встал в связи с введением для них в 1874 г. воинской повинности - новобранцы не знали русского языка. Со временем законодательство ужесточалось: от положения о введении в курс обучения русского языка до установления государственного языка языком преподавания. Распоряжением министерства просвещения от 18 марта 1892 г. устанавливалось, чтобы в лютеранских школах преподавание всех предметов, кроме Закона Божьего, велось на русском языке25. В конце ХIХ в. эта политика доходила до абсурда, когда учителя-немцы преподавали детям своих одноплеменников, плохо понимающим русскую речь, их родной язык на ломаном русском. Некоторые отступления от жесткой политики русификации были сделаны в 1897 г.: предлагалось вводить русский язык постепенно, а на родном вести, кроме уроков вероучения, и немецкий язык. В связи с принятием 17 апреля 1905 г. указа "Об укреплении начал веротерпимости" также последовало некоторое ослабление русификаторской политики. Положением Совета Министров от 23 марта 1907 г. было разрешено в школах бывших немецких колонистов преподавание на немецком языке, но с одной оговоркой - решение распространялось лишь на училища, содержащиеся на местные средства26. Были допущены и другие послабления: в школах МНП родители сами определяли язык преподавания Закона Божьего, дети инославных исповеданий освобождались от обязательного изучения Закона Божьего у православного священника. Вскоре допущенные уступки были отменены. Уже в 1911 г. межведомственное совещание по вопросам инородческих и иноверческих школ, организованное при МНП, выразило глубокую озабоченность в связи с тем, что не имеет возможности немедленно взять назад уступки в деле обучения на родном языке, и выразило надежду, что с введением всеобщего начального обучения отпадет необходимость в частных начальных училищах с преподаванием на родном языке27. С 1912 г. право определения языка преподавания вероучения перешло от родителей к заведующему школой, т. к. предполагалось, что родители делают свой выбор не в пользу государственного языка под давлением экстремально настроенных элементов. В 1914 г. Положение 1907 г. было отменено. В 1916 г. преподавание на немецком было запрещено во всех учебных заведениях, не исключая частных и находящихся на содержании лютеранских приходов. По закону преподавание Закона Божьего и родного языка на немецком языке было сохранено для тех лиц евангелическо-лютеранского исповедания, для которых немецкий был родным28. К моменту водворения немцев в Сибири немецкие школы, сначала лютеранские и колонистские, а затем и католические, были переданы из Министерства госимуществ и Министерства внутренних дел в подчинение Министерству народного просвещения. Передача была проведена в соответствии с законами от 2 мая 1881 г., 22 ноября 1890 г. и 26 ноября 1896 г. В 1891 г. немцы были лишены важнейшего права - самим выбирать и назначать учителя. Эта прерогатива теперь всецело принадлежала инспекторам народных училищ. Община могла лишь рекомендовать своего кандидата на эту должность. За местным духовенством сохранялось право надзора за религиозно-нравственным воспитанием. С передачей школ в МНП для них не был выработан определенный статус, не были определены и источники финансирования. Был изменен лишь порядок назначения учителя, и язык преподавания определяло теперь министерство. Только в отношении лютеранских школ было принято решение МНП о том, что данные школы более всего соответствуют православным церковно-приходским, действующим по уставу от 8 декабря 1828 г. Степень лояльности чиновников в вопросах обучения немецких поселян зависела от признания последними власти школьного начальства и его политики в делах школы. Главным же условием признания и поддержки школы властями было введение преподавания в них на русском языке. Сопротивление немецких общин политике русификации приводило к тому, что фактически действующие, но сохраняющие свои традиционные порядки школы не только не признавались властями, но их объявляли "тайными", против них вели упорную борьбу. Так, в Барнаульском уезде 16 меннонитских школ было признано лишь в 1915/1916 учебном году, хотя все поселки образовались в 1907 - 1908 годах29. Из-за несогласия с требованиями учебного ведомства о языке обучения и порядке назначения учителя многие общины вообще не регистрировали свои школы. Так, по сведениям МНП, в 1911 г. в Барнаульском уезде не было ни одной немецкой школы30. В то же время, по материалам обследования переселенческих хозяйств, собранным В. Я. Нагнибедой в Томской губернии в 1911 - 1912 годах, школы действовали в 38 немецких поселках этого уезда31. В 1910 - 1911 годах в Сибири развернулась кампания по борьбе с так называемыми "тайными школами". Речь шла о школьных заведениях, которые не прошли официальную регистрацию, либо в них продолжалось преподавание на немецком языке, а также о различных формах домашнего обучения на родном языке детей. Многочисленные факты и косвенные свидетельства подтверждают существование подобных школ. Такая школа , например, была организована в пос. Звонарев Кут Омского уезда в 1910 г. Часть жителей создали в противовес существующей новую школу, где обучалось до 15 человек исключительно на немецком языке32. По мере обнаружения таких школ развертывалась и борьба с ними. 29 марта 1910 г. Акмолинский губернатор распорядился, чтобы омский и петропавловский уездные начальники немедленно закрыли все немецкие школы, действующие без разрешения. В апреле 1911 г. вновь было разослано предписание губернатора Акмолинской области строго следить за тем, чтобы "ни в коем случае не открывались и не разрешались тайные инородческие школы, особенно лютеранские, католические, киргизские и т. п.", а обнаруженные без промедления закрыть. Школы были закрыты на хуторе Фризена, расположенного близ пос. Токушинского, в Омском уезде по линии железной дороги, на участках Круч и Шиц в районе поселка Нового Омской станицы, в ряде других мест33. Однако "тайные школы" встречались и в последующие годы. Борьба с "тайными" школами свидетельствует не только о нежелании немцев изучать русский язык, это была форма протеста против политики русификации, борьба за автономность своей школы, за право обучать детей на родном языке, за право сохранять духовные традиции. Кампания против "тайных" школ в Сибири не была чем-то новым в истории народного образования в России. Особенно остро и долго борьба с такими школами шла в Польше и Белоруссии - поляки отстаивали преподавание на своем языке. 3 апреля 1892 г., в соответствии с Временными правилами о взысканиях за тайное обучение в северо- и юго-западных губерниях, "тайное" обучение было признано уголовно наказуемым делом. 24 августа 1906 г. эти правила были отменены, но даже в 1913 г. "тайное" обучение среди поляков продолжалось, продолжались и преследования.

Развитие немецкой дореволюционной школы

В конце ХIХ века, на первом этапе существования немецких школ в Сибири, они, видимо, не испытывали значительного контроля и давления со стороны учебных властей. Это было связано, на наш взгляд, со слабостью сети инспекторов в учебном округе. Всю Акмолинскую область обслуживал один инспектор. В это время на ее территории действовало 6 школ Александровской волости Омского уезда, в 1897 г. была построена школа в с. Романовском Акмолинского уезда. Наличие у немцев всеобщего образования, строительство школ на свои средства, законопослушность этой категории населения - все это ослабляло внимание к ним со стороны властей. По признанию Степного генерал-губернатора Н. А. Сухомлинова (1915 г.), "в Степном крае, благодаря уверенности администрации в полной лояльности немецкого населения, немецкие поселки всегда оставались вне сферы административного наблюдения. Благодаря такому положению немцы - колонисты решительно отмежевались от всего русского. Религия, язык, обычаи и даже школы, упорно сопротивляющиеся воздействию и надзору учебного начальст-ва, - все это у них немецкое"34. О слабом контроле за немецкими школами свидетельствует и другой документ - рапорт крестьянского начальника 2-го участка Омского уезда губернатору Акмолинской области о результатах его поездки по деревням Александровской волости в декабре 1902 г. Автор донесения был возмущен положением школ у немцев: "...чуть не со дня образования селений, т. е. с 1893 г., в селах Поповке, Сосновке, Новинке, Александровском, Привальном и Красноярке существуют школы, коими заведуют полуграмотные, по-немецки, кистеры, не умеющие в большинстве даже объясняться по-русски. В этих школах, исключая Александровскую и Новинскую, с 1901 года принятых в заведование Министерством народного просвещения и снабженных благодаря этому необходимым, ...не было при посещении портретов Царя и Царицы, не было учебников, пособий, даже на немецком языке, но зато во всех этих школах были найдены на самых видных местах довольно толстые прутья для наказания детей и несколько немецких книг для чтения. Ни в одной из школ, исключая Александровскую и Новинскую, где присутствовать на занятиях не удалось, дети, несмотря на то, что в большинстве посещают школу несколько лет, не знают ни одного слова по-русски и не могли назвать даже по-немецки ныне царствующего Монарха..."35. Несмотря на слабость учебного процесса, отмеченного в этом документе, в целом постановка школьного дела у немцев выгодно отличалась на фоне неблагополучного положения начального образования в Акмолинской области. М. Кулижнов отмечает в 1899 г. тот факт, что в немецких школах все дети обучаются грамоте. Автор исключил 6 немецких сел из статистических подсчетов, т. к. наличие всеобщего начального образования у немцев исказило бы общую картину слабого состояния школьного дела у крестьян Омского уезда36. В 1897 г. в области было лишь 12 церковно-приходских училищ , 8 из которых находились в Омске37. Из 9 крестьянских школ Омского уезда 6 были немецкими38. Усиливающийся поток переселенцев, бедность крестьянских поселков требовали больших государственных ассигнований для строительства церквей и школ при них. На Всеподданнейшем отчете о состоянии Акмолинской области за 1896 г. император наложил резолюцию: "Желаю, чтобы при каждой церкви была школа. Обращаю на это внимание Статс-секретаря Куломзина"39. Однако речь шла лишь о помощи православным переселенцам. Начало ХХ в. отмечено качественными изменениями в жизни сибирских немецких школ - началось их преобразование в министерские училища (школы), действующие по инструкции 4 июня 1875 г. Подобные училища открывались для детей обоего пола всех исповеданий. Обязательными предметами были Закон Божий, русский язык с чистописанием, арифметика, история, география и естествоведение, церковное пение. Преподавание велось на русском языке. Обучение Закону Божьему детей неправославного исповедания предоставлялось попечению их родителей. Училища открывались по усмотрению учебного ведомства в сельских местностях, там, где общества принимали на себя ряд обязательств: уступить безвозмездно или приобрести за свой счет участок земли под школу; оплачивать из своих средств жилье для учителя, расходы на отопление и освещение, по найму прислуги; дополнительно к министерскому жалованию выплачивать учителю пособие. Государство давало средства на строительство, единовременную сумму на обзаведение пособиями, книгами, ежегодно на одноклассное училище выделяло 226 руб., при этом минимальное годовое жалование учителю определялось в 330 руб. и законоучителю - 100 руб., недостающую до 330 руб. сумму выплачивало общество. Минимальная финансовая поддержка со стороны государства при учреждении министерских школ не избавляла немецкое население от дополнительных расходов на школу и, главное, оно должно было отказаться от немецкого языка преподавания, само заботиться об обучении детей лютеранскому исповеданию. Весь учебный процесс становился подконтрольным государственным органам. Первыми министерскими одноклассными училищами для немцев в Акмолинской области стали Александровское (открыто 11 ноября 1900 г.)40 и Новинское (открыто 26 сентября 1902 г.)41. В 1899 г. министерство народного просвещения отпустило кредит в 30 тыс. рублей на обустройство школ в Степном крае. По решению Степного генерал-губернатора М. А. Таубе средства были направлены лишь в Акмолинскую область, как более нуждающуюся: в ней было больше переселенческих деревень, чем в Семипалатинской области, и они были беднее. Было предложено построить 15 школ в селах: Александровка Омского уезда; Успенском, Борки, Рождественском, Ольгинском, Макарьевском, Казанском и Федоровском Петропавловского уезда; Дмитриевском, Васильевском, Ольгинском и Константиновском Кокчетавского уезда; Сергеевском Атбасарского уезда; Джемалиевском и Николаевском Акмолинского уезда. Любопытную пометку сделал военный губернатор Акмолинской области на полях предлагаемого перечня: "Больше всех нуждаются в школах Александровское, т. к. в нем много немцев, и Джемалиевское, т. к. в нем много татар..."42. Так ли необходимо было учреждать в Александровке министерскую школу, когда там уже была лютеранская, а в подавляющем большинстве православных сел вообще не было никаких? Такое внимание к нуждам немцев можно рассматривать не как заботу об образовании детей этого села, а как стремление властей преодолеть сепаратизм немецких колонистов и заставить их учить русский язык. В условиях насильственной русификации жители Александровки бойкотировали "русскую школу", так они называли занятия по русскому языку и арифметике. Эти уроки проводил русский учитель в первой половине дня. После обеда с детьми занимался кистер-помощник пастора, он вел занятия по немецкому языку и Закону Божьему. Из 60 - 80 детей, занимающихся у кистера после обеда, на утренние занятия родители отпускали 15 - 20 человек43. Даже по прошествии 15 лет после открытия школы население Александровки слабо знало русский язык и по-прежнему не желало его изучать. В послании от 10 января 1915 г. инспектор народных училищ 1 района Акмолинской области строго выговаривал законоучителя Александровской школы Ф. Рейнфельда за ненормальное отношение поселян к школе: "Нужно твердо помнить, что и для немцев, как русских подданных, живущих в России и пользующихся благами русского государства, может существовать и существует лишь одна школа - государственная, в которой дети обучаются Закону Божьему, русскому языку, немецкому и арифметике. Кто не желает в школе обучаться русской грамоте, тот не имеет права обучать их в той же школе и немецкому языку. Поэтому Вам всегда нужно справляться: все ли желающие учиться немецкому языку, посещая школу, будут обучаться и русскому языку. Всех, не желающих обучаться русскому языку, удалять из училища"44. Слабое знание русского языка немцами было характерно не только для Сибири, не лучше было положение в школах немецких колоний в других учебных округах России. В 1903 г. МНП собрало сведения по Киевскому, Казанскому, Кавказскому и Одесскому округам. Наиболее благополучное положение школ и преподавание русского языка было в меннонитских школах Таврической губернии. Постановка школьного дела у немцев Саратовской и Самарской губерний была признана неудовлетворительной. Попечитель Казанского округа, в чьем ведении находились эти районы, выделил ряд причин такого положения:

  1. Неприспособленность школьных помещений, занятия проводятся в молитвенных домах.
  2. Переполненность школ. На одного учителя приходится до 500 человек.
  3. Частая смена учителей русского языка из-за незначительного жалования.
  4. Отчужденность немецкого населения. Оно не осознает необходимости изучения русского языка. В результате этого жители не снабжают школу учебниками по русскому языку, дети неаккуратно посещают уроки русского языка, иногда отсутствует до 50%. Родители снисходительно смотрят на это и пропуски этих уроков не подвергаются штрафам.
  5. Отсутствие законодательства о немецкой школе, где были бы указаны источники содержания, устройство учебной части, порядок открытия и заведования. Если для лютеранских школ и были приняты отдельные положения в 1868 г., то католические школы практически ничем не регламентированы45.

В отчете за 1906 г. Евангелическо-лютеранская Генеральная консистория с большой тревогой докладывала в Министерство внутренних дел о состоянии подотчетных ей школ - по окончании учебы дети не знают ни русского, ни немецкого языка. Духовенство просило от имени всех лютеранских приходов империи вернуть в школы родной язык (немецкий, латышский, эстонский и др.) в качестве языка преподавания и, как можно скорее, утвердить по всей стране семинарии для подготовки кистеров и учителей46. Министерство народного просвещения видело иной выход из сложившейся ситуации - ускорить преобразование колонистских школ в министерские одно- и двухклассные училища. В циркуляре МНП от 30 июня 1903 года всем попечителям учебных округов предлагалось содействовать этому47. Как ни сопротивлялись немцы учреждению в их поселках министерских школ, все же к 1917 г. в самых крупных лютеранских и католических селах Сибири они были открыты. В Омском уезде такие школы действовали в Александровке (с 1900 г.), Новинке (1902 г.), Поповке (1910 г.), Сосновке (1911 г.), Побочном (1911 г.), Привальном (1913 г.), Новоскатовке (1915 г.). В Тюкалинском уезде Тобольской губернии министерское училище открылось в 1912 г. в пос. Второ-Фоминовка. На Алтае они существовали в крупнейшем селе Подсосново (открыто в 1913 г.), в католических поселках Гейдельберг (Заячье) и Мариенбург (Переменовский). Значительный рост немецких школ в Сибири наблюдается в 1909 - 1911 годах, т. к. основная масса немецких колонистов появилась в Западной Сибири после 1906 г. в общем потоке переселенцев из Европейской России. Значительная часть немцев осела и на территориях современного Казахстана, в Акмолинском, Кокчетавском, Петропавловском, Павлодарском уездах. В связи с бурным ростом поселений остро встал вопрос о государственной помощи переселенцам в строительстве школ. 10 июня 1909 г. был принят закон об усилении фонда имени Александра III на сооружение церквей и школ в переселенческих поселках Сибири. 22 июня 1909 г. при МНП был образован школьно-строительный фонд и установлены правила о выдаче пособий из средств казначейства на надобности начальных училищ МНП48. 26 июня 1909 г. МНП издало циркуляр об учреждении особых комиссий для содействия открытию училищ для детей переселенцев в местностях Сибири и Дальнего Востока. Особо нуждающимися были признаны Омский и Петропавловский уезды Акмолинской области, Тюкалинский и Тарский уезды Тобольской губернии, Томский, Мариинский и Барнаульский - Томской губернии49. Новые комиссии заботились о школах в тех поселках, которые существовали менее пяти лет, старожильческое население обеспечивалось министерством просвещения50. Однако, как помощь фонда, так и комиссий выделялась лишь на постройку министерских и православных церковно-приходских школ. В 1909 - 1911 годах в Сибири официально открылось 15 немецких школ51. В Омском уезде это были евангелическо-лютеранские школы в поселках Звонарев Кут (3 октября 1909 г.), Цветнополье (15 октября 1909 г.), Пришиб (сентябрь 1909 г.), Розовка (конец 1910 г.), меннонитские в Чунаевке (16 ноября 1909 г.), Чукреевке (29 марта 1910 г.), Новоалександровке (16 ноября 1910 г.), римско-католическая в Зеленополье (18 января 1912 г.) и др. К началу 1914 г. в Акмолинской области всего насчитывалось 460 начальных училищ всех типов, из них иноверческих в Омском уезде - 1752. В училищах различных типов Акмолинской области, главным образом, в сельских школах, в 1913 г. обучалось 1879 детей немецкой национальности (1095 мальчиков и 784 девочки), что составляло менее 4% от общего числа учащихся. Из них в Омском уезде на 1 января 1913 г. насчитывалось 1180 учащихся-немцев (704 мальчика и 476 девочек)53. В 1914 г. в 17 иноверческих училищах Омского уезда работало 16 учителей-мужчин и один законоучитель. Все преподаватели имели среднее или начальное образование. 15 школ имели собственные помещения, 2 размещались в наемных зданиях. Чаще всего школа использовалась и как молитвенный дом. Во всех 17 школах на одного человека приходилось менее 2 кв. аршин, освещение было керосиновым, помещения отапливались печами. Квартира учителя находилась либо при школе, либо нанималась обществом в чьем-либо доме. Наполняемость некоторых школ Омского уезда, особенно в лютеранских селах, была чрезмерной, на одного учителя приходилось до 80 - 100 учащихся. Сельским обществам было непосильно содержать хотя бы двух учителей. На конец 1910 г., по предварительным сведениям к переписи 18 января 1911 г., в Сосновской школе обучалось 100 детей (45 мальчиков и 55 девочек), Приваленской - 61 (30/31), Красноярской - 85 (45/40), Звонаревкутской - 132 (60/72), Цветнопольской - 85 (55/30)54. В Семипалатинской области иноверческие школы при церквях иностранных исповеданий (под этим официальным названием обозначены немецкие школы) были сосредоточены лишь в Павлодарском уезде. К 1 января 1914 г. их насчитывалось 10, все были учреждены меннонитами и содержались на местные средства55. Эти школы были просторнее омских: из 10 школ в 8 на одного человека приходилось более 2 кв. аршин. В них обучалось 239 мальчиков и 130 девочек. Среди преподавателей не было никого с высшим или специальным образованием. В Сибири остро стоял вопрос обеспечения школ квалифицированными учителями, особенно для инородческих. Русские учителя в министерских школах были более подготовлены, чем их коллеги в приходских школах. В немецких школах Сибири работали, в лучшем случае, люди, окончившие центральные училища или специальные педагогические курсы. Центральные училища имелись в Поволжье и на юге России. Одной из задач их была подготовка учителей для начальных школ, здесь же обучали и русскому языку

Положение меннонитских школ

Более благополучно по сравнению с лютеранскими выглядели школы меннонитов. Их поселки и соответственно школы были меньше. Так, к концу 1914/1915 учебного года в школах меннонитов Омского уезда насчитывалось от 13 до 32 человек. Исключение составляла школа в Новоомске, где обучалось 63 ребенка и имелось два учителя56. На наш взгляд, несостоятельны попытки П. Луппова объяснить чрезмерную многолюдность немецких школ лишь значительной продолжительностью обучения в течение 5 - 6 лет57. Такой срок обучения был и в школах меннонитов, однако именно эти школы находились в более выгодном положении, как в Европейской России, так и в Сибири. Причины этого явления следует искать в экономическом положении лютеранских и меннонитских колоний. Меннониты, проживающие в Акмолинской области, предпринимали попытки обеспечить свои школы собственными учителями, т. к. преподаватели из материнских колоний приезжали лишь на некоторое время. С этой целью планировалось преобразовать Новоомскую школу в центральное училище с педагогическим классом. Весной 1911 г. в Акмолинское областное правление поступил на регистрацию устав Омского меннонитского училищного общества. Общество ставило своей целью содействовать распространению среди меннонитского юношества Акмолинской области "соответствующего требованиям времени образования". Для этого предлагалось oткрыть и содержать меннонитское центральное училище для девочек и мальчиков в Новоомске, при станции Омск - Пост, а также организовать другие учебные заведения: начальные училища, детские сады, профессиональные школы, среднее учебное заведение. Акмолинское правление несколько раз возвращало устав на доработку. Основными претензиями к документу были два пункта: власти считали, что меннонитское общество таким образом преследует религиозные цели, и, второе, недопустимо было требование меннонитов о самостоятельном назначении и увольнении своих учителей и заведующих школами. По существующему закону назначение проводилось лишь учебным начальством по согласованию с обществом. Для меннонитов же принципиально важно было иметь учителей из своей среды и самим контролировать их деятельность. Регистрация устава затянулась на два года, так и не получив положительного решения. Обращение меннонитов в Сенат с жалобой в 1913 г. осталось без последствий58. Истинной причиной отказа регистрировать меннонитское училищное общество был страх властей перед растущим влиянием сектантов, к которым в соответствии с законом о сектантах от 17 октября 1906 г. были отнесены и меннониты. Закон разрешал деятельность лишь сектантов, отпавших от православия. Формальная логика данного закона породила большую путаницу с регистрацией меннонитских религиозных общин, т. к. никогда со времени водворения меннонитов в России не подвергалась сомнению самостоятельность их вероучения. Теперь же их рассматривали как лютеранскую (инославную) секту, не подлежащую регистрации, а, значит, и не имеющую права на открытие самостоятельных школ. В то же время отмечен курьезный случай: в Воронежской губернии в 1912 г. была зарегистрирована меннонитская община, члены которой в прошлом были православными. На них лишь не распространялись привилегии, дарованные меннонитам59. Закон 1906 года, запрещавший инославные секты, породил неразбериху и с открытием школ для детей этой категории населения. Вплоть до 1917 г. вопросы правомочности открытия и существования школ меннонитов не были окончательно решены. Так, дело об открытии школы в поселке Николаевка Славгородского уезда Барнаульского уезда Томской губернии в 1915 г. дошло до министерства просвещения. В ходе разбирательства выяснилось, что томский губернатор неоднократно отказывал меннонитам Барнаульского и Каинского уездов в открытии школ, ссылаясь на закон о сектантах60. B 1914 г. было отклонено и ходатайство учителя П. П. Тевса об открытии частной школы для меннонитов в селе Славгородском - волостном центре Барнаульского уезда. Программа этого училища предусматривала уроки русского языка, истории, географии, арифметики, Закона Божьего, немецкого языка и пения. 14 часов в неделю отводилось русскому языку, 10 - вероучению и родному языку, на арифметику приходилось 6 часов. По своей программе эта школа соответствовала бы двухклассной министерской. Планировалось платное обучение, максимальная наполняемость в 120 детей, 3 учителя. Под будущую школу уже было арендовано помещение. Сам П. П. Тевс имел свидетельство учителя начальных классов, выданное в 1900 г. в Таврической губернии. В 1901 г. он окончил педагогические курсы в Симферополе. 6 месяцев шла переписка между томским губернатором и различными инстанциями Западно-Сибирского учебного округа. Запрет последовал от попечителя округа 27 августа 1914 г. под тем предлогом, что "меннониты могут учиться в правительственных учебных заведениях с. Славгород"61. К тому времени в Славгороде действовали 2 школы: двухклассное церковно-приходское со 184 учениками (их них 170 православных, 10 лютеран, 3 меннонита и 1 магометанин) и двухклассное училище МНП с 228 учениками (из них 200 православных, 6 католиков, 16 меннонитов и 6 магометан). Действие закона о сектантах испытывали на себе меннониты и других сибирских регионов. В Акмолинской и Семипалатинской областях меннонитские школы действовали, но поселянам было запрещено проводить в школьных помещениях молитвенные собрания. Это было тем более странно, что многие министерские школы Омского уезда продолжали работу в молитвенных домах, запрет не распространялся на лютеран и католиков. Съезд меннонитских церковных общин России, состоявшийся в октябре 1910 г., выразил большую озабоченность тем положением, которое создалось в ряде регионов из-за запретов административных органов проводить меннонитам богослужения помимо молитвенных домов и в школах. Практика объединения школы и молитвенного дома под одной крышей существовала с самого начала водворения меннонитов в России. Теперь же общины были поставлены в крайне затруднительное положение, потому что многие прихожане жили на значительном расстоянии от молитвенных домов, местами от четырех до десяти верст. Съезд обратился в МНП с просьбой сохранить и впредь за меннонитами право отправления богослужений в школьных зданиях в свободное от занятий время. Делегаты просили также сохранить прежний порядок назначения учителей в их школы, по которому общество избирало кандидата и представляло его на утверждение властям62. В 1910 - 1911 годах в Омском уезде был открыт ряд меннонитских школ под официальным названием "евангелическо-лютеранских". Среди них школа в Новоалександровке (официальное разрешение попечителя об открытии было подписано 16 июля 1910 г.), Чукреевке (29 марта 1910 г.), на станции Омск - Пост (29 марта 1910 г.). Уже через год жители этих поселков начали кампанию по переименованию школ, т. к. за этой формальностью был скрыт глубокий смысл. Учредителями и содержателями школ были исключительно меннониты. Их дети должны были иметь свидетельства об окончании меннонитского училища, что было важно при крещении. Они опасались вмешательства лютеранского духовенства в их школьные дела, поскольку закон возлагал надзор за религиозным и нравственным воспитанием детей на духовное начальство. Меннониты же считали себя самостоятельной конфессией, не имеющей ничего общего с лютеранством. Ко всему, меннонитские учителя имели свидетельства с оговоркой "с правом преподавания только своим единоверцам". При сохранении же в их школах статуса лютеранских это могло повлечь запрет на их преподавательскую деятельность. Акмолинский директор народных училищ и попечитель учебного округа разрешили переименовать школы в меннонитские. С точки зрения учебного начальства, это было меньшим злом, в противном случае меннониты все равно бы имели свои школы, но уже недоступные для контроля63. Лояльность Акмолинской и Семипалатинской дирекции народных училищ в сравнении с томскими властями по отношению к меннонитам была лишь кажущейся. История с открытием меннонитских школ в селах Заборовском, Добровском, Раевском, Софиевском Павлодарского уезда свидетельствует об обратном: школы были запрещены до тех пор, пока поселяне не выполнили требований властей о введении русского языка преподавания и размере жалования учителю64.

Городские немецкие школы

В конце ХIХ - начале ХХ веков появляются первые немецкие школы в городах Западной Сибири. Это были учебные заведения при лютеранских церквях Томска и Омска и частные школы меннонитов. Все эти училища относились к категории частных III разряда и находились на содержании приходов. Контроль за их деятельностью осуществляли дирекции народных училищ и попечитель учебного округа, он же утверждал программы обучения. К числу обязательных предметов относился русский язык. Старейшей городской немецкой школой является частное училище для детей лютеран, открытое пастором А. Келлером в Томске 13 ноября 1896 г.65 Школа разместилась в наемном помещении, в доме Сухих на Черепичной улице. Учредителем и на первых порах единственным преподавателем был пастор Альфред Келлер66. В училище преподавались Закон Божий лютеранского исповедания, арифметика, география, русский и немецкий языки. Обучение было платным. На это училище распространялись общие требования для частных школ. Курс обучения должен был соответствовать курсу начального училища МНП, разрешалось использовать лишь учебники, утвержденные ученым комитетом министерства. Эта школа открывалась для детей местного лютеранского общества, в нее принимались дети не моложе 8 лет. Хотя и допускалось совместное обучение мальчиков и девочек, однако существовал и ряд ограничений. Девочки должны были быть не старше 12 лет, сидеть на отдельных от мальчиков скамьях. Содержание школы (покупка мебели, книг, оплата труда служащих и др.) осуществлялось на средства общины. При открытии школа была одноклассной, к 1900 г. - уже двухклассной. На 1 января 1900 г. в училище кроме пастора работало пять учительниц и обучалось 19 мальчиков и 21 девочка67. На протяжении последующих лет школа оставалась немногочисленной: к 1 января 1909 г. в ней обучалось 20 мальчиков68, на 1 января 1914 г. насчитывалось 8 мальчиков и 14 девочек, работало 3 учителя69. 21 апреля 1900 г. училище было передано в ведение совета Томской евангелическо-лютеранской церкви Св. Марии70. 22 августа 1909 г. в Омске при церкви Св. Екатерины открылась лютеранская школа для 12 мальчиков. Первыми учителями были пастор Кох и кистер-органист Карл Фридрихович Пуфаль, более 25 лет занимавшийся учительской деятельностью. Открытию предшествовала полугодовая переписка церковного совета, возглавляемого бароном Бергом, с попечителем и инспектором народных училищ. Под школу было выделено помещение в здании пастората (в крепости) рядом с квартирой пастора. Деньги на содержание давала Вспомогательная касса евангелическо-лютеранских приходов России и местная община71. В 1920-е годы эта школа продолжала действовать в том же здании (ул. Достоевского, 5) сначала как лютеранская, затем как светская (в 1924/1925 учебном году четырехлетняя школа им. К. Цеткин)72. 9 февраля 1910 г. попечитель округа разрешил открыть частную меннонитскую школу в Омске. Ее возглавил учитель из Таврической губернии Дитрих Петрович Вибе73. Школа помещалась в доме Якова Ивановича Эннса по ул. Сенной, 13. Она просуществовала до конца 1914 г. и была закрыта в связи с отъездом учителя74. Содержалась на частные пожертвования и плату за обучение. В 1911 г. ее посещало 14 детей (2 православных, 2 лютеранина, 1 баптист, 9 меннонитов)75. В том году школа участвовала в работе Первой Западно-Сибирской сельскохозяйственной, лесной и торгово-промышленной выставки и получила похвальный отзыв "за удовлетворительное исполнение работ"76. По технической оснащенности школа Д. П. Вибе значительно отличалась от других частных училищ Омска. На 1 января 1914 г. помещение имело керосиновое освещение, на одного человека приходилось более 2 кв. аршин. Из всех 7 частных школ города только в этой было центральное отопление, искусственная вентиляция и теплый туалет77. В октябре 1910 г. открылась меннонитская школа в Петропавловске, заведовал ею Иван Абрамович Янцен78. Это была школа с программой одноклассного училища МНП. Она размещалась в арендованном доме Д. И. Иванова на ул. Сенной. Занятия начали посещать 12 детей79. В дореволюционной Сибири было немного городских немецких школ, они оставались малочисленными на всем протяжении своего существования. Это объясняется незначительным удельным весом немецкого населения в городах. Так, в 1911 г. в Омске проживало 2707 немцев, что составляло 2% от общего числа жителей города, в то же время в Омском уезде немцев было 17 997 (7,5%)80. Однако сам факт существования школ подтверждает глубоко укоренившуюся традицию немцев всеобщего и обязательного обучения детей. Программы городских школ отражают уровень культурных запросов этой категории населения: лютеранские сельские школы по уровню оставались начальными, городские же поднимались до программ двухклассных министерских или гимназий, т. е. претендовали на уровень средних учебных заведений.

Немецкая школа в условиях первой мировой войны

С началом империалистической войны началось решительное наступление на немецкие школы. 24 декабря 1914 г. Совет Министров отменил разрешенное законом 1907 г. преподавание всех предметов на немецком языке, кроме русского, в колонистских школах, которые содержались на местные средства. 18 августа 1916 г. император утвердил положение Совета Министров о запрещении преподавания на немецком языке во всех учебных заведениях, не исключая частных и лютеранских, начиная с 1916/1917 учебного года. На русский язык переводилось и преподавание на богословском факультете Юрьевского ( до 1893 г. - Дерптский) университета. Для немцев сохранялось преподавание на немецком языке двух дисциплин - родной речи и Закона Божьего. В июне 1915 г. Министерство просвещения разослало по всем учебным округам предписание относительно немецких школ с требованием неукоснительного выполнения решения Совета Министров от 24 декабря о прекращении преподавания на немецком языке. Одновременно с этим предлагалось заменить в колонистских школах всех учителей, слабо владеющих русским языком, на русских преподавателей. Замену следовало закончить к 1 июля 1915 г., а в случае отсутствия подходящего кандидата школу закрыть81. Попечитель Западно-Сибирского округа в ответе докладывал, что во всех немецких школах преподавание ведется на русском языке, кроме Закона Божьего, а родной язык вообще не преподается82. С началом войны были закрыты сотни немецких школ, в первую очередь в прифронтовых районах. Только в Волынской губернии было закрыто 280 школ. В том, что эти школы расположены вдоль железной и шоссейной дорог, были усмотрены происки германского и австрийского правительств. Ученики и их родители обвинялись в сочувствии Германии, учителей клеймили как шпионов83. Военная истерия и шпиономания расширялась и в Сибири: немецкие школы закрывались в глубоком тылу, пересмотреть вопрос об открытии зачастую было невозможно, школы бездействовали из-за мобилизации учителей. Поселяне бывшего участка Протопоповой близ Мельничной станицы Омского уезда обратились с жалобой к губернатору: 30 детей уже второй год не посещают школу, не изучают Закон Божий, хотя ряд лет занятия велись в молитвенном доме. Податели заявления были согласны на преподавание на русском языке всех предметов, кроме вероучения. Акмолинский губернатор отказал просителям " до окончания войны"84. Драматически развивались события вокруг меннонитской школы на станции Омск - Пост. В конце 1914 г. было введено преподавание на русском языке. Вскоре Г. И. Геде, который одновременно был заведующим и вероучителем, был уволен. Законоучителем в меннонитскую школу был назначен католический священник, руководителем школы - русский преподаватель. Весной 1915 г. школа была окончательно закрыта85. Из-за конфликта с инспектором народных училищ по поводу закрытия школы бывший заведующий Г. И. Геде был сослан в 1916 г. в Тобольскую губернию86. В годы войны МНП собрало подробные сведения о немецких школах по учебным округам. К началу 1915/1916 учебного года, по сведениям Акмолинского и Семипалатинского директора народных училищ, на территории Степного края существовали следующие немецкие школы: в Омском уезде - 3 лютеранские, 1 колонистская, 10 меннонитских и 7 школ МНП (по инструкции 1875 г.), в Павлодарском уезде - 1 лютеранская, 9 меннонитских, в Акмолинском уезде - 3 школы МНП87. В Тобольской губернии существовала лишь одна немецкая школа в деревне Второ-Фоминовке Корниловской волости, это училище находилось на содержании министерства просвещения. К началу 1915/1916 учебного года в ней было два отделения, на первом обучалось 13 мальчиков и 15 девочек, на втором - 8 мальчиков и 5 девочек88. В Томской губернии существовал ряд школ меннонитов, но все они действовали без официального разрешения. Томский директор народных училищ в докладе на имя попечителя округа от 30 марта сообщал, что в поселках Розенфельд, Шензе, Шенвизе, Шенау, Розенфельд, Эбенфельд, Гальбштадт, Александрфельд, Александргейм открыты частные училища по типу начальных школ. В отношении них было дано распоряжение славгородскому приставу о закрытии и возбуждении уголовного преследования89. В течение 1915/1916 учебного года в Барнаульском уезде наконец-то были разрешены и открыты 16 меннонитских начальных училищ с курсом обучения шесть лет, по два года в каждом отделении. Весной 1917 г. в этом уезде значились колонистские школы: в Орловской волости - Гришковское, Редко-Дубравинское, Петровское, Кусаковское, Красновское, Орловское, Полгородское, Шумановское; в Леньковской - Гляденьское 1-е, 2-е, 4-е, Чертежинское, Подснежинское, Отрадинское; Маленковское Ново-Романовской волости, Славгородское. В шести из них занятия не велись из-за мобилизации учителей на фронт. Кроме них действовали министерские училища - Подсосновское двухклассное и Заячевское одноклассное Ново-Романовской волости. В Змеиногорском уезде единственная немецкая школа - Мариенбургское одноклассное училище МНП для детей римско-католического исповедания - была открыта в начале 1916/1917 учебного года в поселке Переменовском (быв. Мариенбург) Успенской волости. В ней обучалось 33 мальчика и 10 девочек90. В 1916/1917 учебном году в Томской губернии из-за отсутствия учителей фактически работало 10 школ. Из десяти учителей (все меннониты) семь имели звание учителей, двое были с домашним образованием, один закончил курсы в центральном меннонитском училище. В этих школах обучалось 398 детей. В этот период в Тобольской губернии продолжала действовать единственная официально зарегистрированная Второ-Фоминовская школа. В Акмолинской области немецкие школы (без учета министерских) остались только в Омском уезде, в 16 лютеранских и меннонитских школах обучалось 502 ребенка. В Семипалатинской области за неимением преподавателей все колонистские школы были закрыты91. Таким образом, к 1917 г. немецкая школа в Сибири прошла сложный путь становления, процесс этот не получил завершения из-за начавшейся войны и был значительно осложнен русификаторской политикой правительства. Часть школ не получила официального признания, часть была закрыта в связи с войной. Политика насильственной русификации начальной школы встречала упорное сопротивление немецкого населения и лишь укрепляла стремление колонистов сохранить традиционные школьные устои. Подавляющее большинство немцев края видели свою школу исключительно немецкоязычной и оставляли за ней лишь роль подготовки детей к конфирмации. Наиболее прогрессивные представители противились не столько введению русского языка, как тем способам, с помощью которых внедрялся этот язык, прежде всего, "натуральный метод"92. Учителя слабо владели новыми приемами, им запрещалось прибегать во время урока к помощи родного языка, наглядных пособий для этого метода практически не было. Для ребенка, который до поступления в школу не слышал русской речи, который еще не владел грамотой на родном языке, такое преподавание становилось настоящей пыткой. Отвергая государственный язык в школе, немцы вместе с тем лишали своих детей дальнейшего образования. В условиях дореволюционной России получить его можно было лишь владея русским языком. Меннониты пытались несколько расширить рамки преподавания в своих школах, даже предлагали учредить национальные профессиональные школы. Однако и они не желали, чтобы их школы ушли из-под влияния общины, поэтому вопрос о порядке назначения учителя именно у меннонитов приобретал особую остроту. Как политика русификации, так и стремление населения сохранить конфессиональность школ приводили к снижению качества образования немцев. Несмотря на обязательность обучения, в целом, уровень грамотности немцев оставался невысоким, хотя и значительно выше, чем у других народов Сибири. Грамотность на русском языке была ниже грамотности на немецком. Уровень этот падал в связи с возникновением вторичной неграмотности - в семьях и обществе немцы продолжали использовать родной язык и это приводило к забыванию русской грамоты. Немецкая народная школа в Сибири просуществовала более 40 лет, от первых евангелическо-лютеранских, возникших в конце ХIХ века, до полного запрета немецких школ в 1938 г. В развитии немецкой дореволюционной школы Сибири отмечаются как общие тенденции, характерные для образования немцев России конца ХIХ - начала ХХ веков, так и особенности, связанные с переселенческими проблемами колонистов, отношением местных властей к вопросам школьного образования немцев. Свой отпечаток оставляло разделение немцев на конфессиональные группы: школы меннонитов находились на более высоком уровне развития. Процесс становления и развития школьного образования немцев Сибири был осложнен первой мировой войной, усугубившей в целом положение российских немцев.


1 Клаус А. Наши колонии. Опыты и материалы по истории и статистике иностранной колонизации в Россию. --СПб., 1869. -С. 377.
2 Беркенгейм А. Переселенческое дело в Сибири. -М., 1902. -С. 39.
3
Клаус А. Указ. соч.; Луппов П. Немецкие начальные школы в России. К вопросу о немецких колониях на русской земле. -Пг., 1916; Сосунцов Е. Немецкое влияние в русской школе. -Казань, 1915.
4 Штах Я. Г. Очерки по истории и современной жизни южно-русских колоний. -М., 1916; Евреинов Г. А. Национальные вопросы на инородческих окраинах России. -СПб., 1908; Friesen P. M. Die Alt-Evangelische mennonitische Bruderschaft in Russland (1789-1910) im Rahmen der mennonitischen Gesamtgeschichte. - Halbstadt, 1911; Goerz A. Die Schulen in den Mennoniten-Kolonien an der Molotschna. -Berdjansk, 1882; Erbes J. Die deutsche Volksschule in unseren Wolgakolonien. -Saratow, 1906.
5 Шамахов Ф. Ф. Нерусская школа в Западной Сибири в период между двумя буржуазно-демократическими революциями (1907 - 1917) //Ученые записки ТГПИ. -Томск, 1961. -Т. ХХ.- Вып. 3.; Андреев А. Начальные школы в Сибири (по данным школьной переписи 1911 года) //Русская школа. -1915. -№ 2. -С. 45-60.
6 Черказьянова И. В. Школа в немецкой переселенческой деревне Сибири //Народонаселенческие процессы в региональной структуре России XVIII - XX вв. -Новосибирск, 1996. -С. 131-133; она же. Политика русификации в немецкой школе дореволюционной Сибири //Известия ОГИК музея. -1997. -
№ 5. -С. 160-171; Гербер О. А. Материальная база школьного образования сибирских немцев (1920 - 1935) //Российские немцы. Проблемы культуры и образования. -Новосибирск, 1996. -С. 106-114; Савин А. И. Борьба за будущее. Немецкие школы Сибири и политика советизации колоний в 1920-е годы //Российские немцы. Проблемы истории, языка и современного положения. -М., 1996. -С. 406-421.
7 Однодневная перепись начальных школ в империи, произведенная 18 января 1911 года. -СПб., 1914. -Вып. XII - VX. -C. 20.
8 Луппов П. Указ. соч. -С. 7.
9
Малиновский Н. П. Законодательство об инородческой школе //Инородческая школа. -Пг., 1916. -С. 119-157.
10 РГИА. Ф. 391. Оп. 4. Д. 235. Л. 16 об.
11 Там же. Оп. 6. Д. 316. Л. 356 об.
12 Малиновский Л. В. Немцы в России и на Алтае. -Барнаул, 1995. -С. 94.
13 Он же. К характеристике некоторых групп переселенцев в Сибирь конца XIX - нач. XX в. //Известия СО АН СССР. -1980. -№ 1. -Вып.1. -С. 104.
14 Морозов А. Переселенческие поселки Омского уезда в 1987 году // Записки ЗСОИРГО. -Омск, 1900. -Кн. XXVII. -С. 3.
15 Памятная книжка Западно-Сибирского учебного округа на 1909 год. -Томск, 1909. -С. 364.
16 ГАОО. Ф. Р- 978. Оп. 1. Д. 42. Л. 51 об.
17 ГАТО. Ф. 126. Оп. 3. Д. 426. Л. 50 / 7-8
18 Патканов С. Статистические данные, показывающие состав населения Сибири, язык и роды инородцев (на основании данных специальной разработки материала переписи 1897 г.). -СПб., 1911. -Т. II. -С. 97.
19 Пискунов А. И. Очерки по истории прогрессивной немецкой педагогики конца XVIII - нач. XIX в. -М., 1960. -С. 13-14.
20 Напр., сведения о таком факте получены в с. Аполлоновка Исилькульского района Омской области во время экспедиции ОГИК музея в немецкие села в 1995 г. О своем отце - Петре Ивановиче Дике, первом сельском учителе, рассказала его дочь Екатерина Петровна Вильмс, 1907 г. р. //ОГИК музей. Материалы экспедиции 1995 г. Полевой дневник И. В. Черказьяновой.
21
ГАОО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 6а. Л. 76-83.
22 Rahn P. Mennoniten in der Umgebung von Omsk. Winnipeg,1975. -S. 135, 157.
23
ГАТО. Ф. 126. Оп. 1. Д. 3103. Л. 154 об.-155.
24 РГИА. Ф. 391. Оп. 5. Д. 733. Л. 142 об.-143.
25 Настольная книга по народному образованию. -СПб., 1904. -Т. 3. -С. 2193.
26 ПСЗ. -Т. XXVII. -СПб., 1910. -С. 179.
27 Дякин В. С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (начало ХХ в.) //Вопросы истории. -1996. -№ 11-12. -С. 47.
28 История российских немцев в документах (1763 - 1992 гг.). -М., 1993. - С. 47.
29 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 348.
30 РГИА. Ф. 733. Оп. 187. Д. 1178. Л. 45 об.-46 об.
31 Сборник статистических сведений об экономическом положении переселенцев в Томской губернии. -Томск, 1913. -Вып. I. -С. 78.
32 ГАОО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 5а. Л. 11 об.
33 ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 1. Д. 9137. Л. 6-7, 16, 23.
34 РГИА. Ф. 391. Оп. 6. Д. 316. Л. 357.
35 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 3340. Л. 132.
36 Кулижнов М. Начальная школа в Акмолинской области //Записки ЗСОИРГО. -Омск, 1899. -Кн. XXVI. -С. 3, 10-11.
37 РГИА. Ф. 733. Оп. 227. Д. 109. Л. 21 об.
38 ГАОО. Ф. 86. Оп. 1. Д. 100. Л. 21. Здесь не учитываются школы Сибирского казачьего войска.
39 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 3344. Л. 25.
40 Циркуляр по Западно-Сибирскому учебному округу. -Томск, 1900. -С. 551.
41 Памятная книжка Западно-Сибирского учебного округа на 1909 год. - С. 354.
42 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 3340. Л. 26.
43 Там же. Л. 132 об.
44 ГАОО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 66. Л. 1.
45 РГИА. Ф. 733. Оп. 172. Д. 2133. Л. 8-10.
46 Там же. Ф. 821. Оп. Д. 22. Л. 159 об.-160.
47 Там же. Ф. 733. Оп. 172. Д. 2133. Л. 52 - 53.
48 Циркуляр по Западно-Сибирскому учебному округу. -Томск, 1909. - С. 283-290.
49 Настольная книга по народному образованию. -СПб., 1911. -Т. IV. - С. 398-399.
50 Вопросы колонизации. -1910. -№ 7. -С. 425-428.
51 Подсчитано автором.
52 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2943. Л. 321.
53 ГАОО. Ф. 8. Оп. 1. Д. 7. Л. 64.
54 Там же. Д. 6а. Л. 19.
55 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2943. Л. 431, 449.
56 Там же. Л. 517 об.-518.
57 Луппов П. Указ. соч. - С. 15.
58 ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 1. Д. 2966.
59 РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Д. 319. Л. 119.
60 Там же. Ф. 733. Оп. 186. Д. 2328. Л. 12.
61 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 208.
62 Пожелания и докладная записка меннонитских общин. -Б. м., б. г. -С. 10. (Хранится в Российской национальной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина).
63 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 72 - 73, 106, 108, 126.
64 Там же. Л. 151-153.
65 Там же. Оп. 1. Д. 920. Л. 12.
66 Пастор А. Келлер - немец, родился в 1867 г. в с. Нейфриденталь близ Одессы, в 1892 г. окончил богословский факультет Дерптского университета. 5 декабря 1893 г. введен в духовный сан в Екатериненштадте, 23 января 1894 г. был назначен пастором прихода Томск - Барнаул //Там же. Л. 2 об.-3.
67 Памятная книжка Западно-Сибирского учебного округа на 1900 год. -Томск, 1900. -С. 171.
68 Памятная книжка Западно-Сибирского учебного округа на 1909 год. - С. 269.
69 ГАТО. Ф. 126. Оп. 1. Д. 2943. Л. 188.
70 Циркуляр по Западно-Сибирскому учебному округу. -Томск, 1900. -С. 158.
71 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 1-7.
72 Вся Сибирь, со включением Уральской области на 1925/26 год. -М., 1925. -С. 247; ГАНО. Ф. П-1. Оп. 1. Д. 1288. Л. 66; ГАОО. Ф. 80. Оп. 1. Д. 1. Т. 1. Л. 163.
73 Д. П. Вибе - уроженец с. Мариенталь Гнаденфельдской волости Бердянского уезда Таврической губернии, имел звание учителя меннонитских школ.
74 Циркуляр по Западно-Сибирскому учебному округу. -1914. -№ 11-12. - С. 555.
75 Обзор Акмолинской области за 1911 год. -Омск, 1912. -Сведения №20. Дети православных могли посещать иноверческие школы с разрешения местного священника.
76 Список экспонентов, получивших награды на Первой Западно-Сибирской выставке в городе Омске в 1911 году. -Омск, б. г. -С. 67.
77 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2943. Л. 369. Двухэтажный особняк Я. И. Эннса сохранился до настоящего времени.
78 Циркуляр по Западно-Сибирскому учебному округу. -1910. -С. 125-221. И. А. Янцен - уроженец Екатеринославской губернии, сын крестьянина. 14 марта 1910 г. выдержал испытание на звание учителя, свидетельство было выдано инспектором народных училищ второго района Тобольской губернии.
79 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 44, 48-49, 51.
80 Подсчитано по сведениям о распределении населения Акмолинской области по национальностям //Обзор Акмолинской области за 1911 год. - Ведомость №2.
81 РГИА. Ф. 733. Оп. 186. Д. 2324. Л. 32-33.
82 Там же. Л. 216 об.
83 Там же. Л. 13.
84 ЦГА РК. Ф. 369. Оп. 1. Д. 3225. Л. 205.
85 Rahn P. Mennoniten in der Umgebung von Omsk. -S. 95.
86 Архив УФСБ Омской области. Д. П-9538. Л. 19 об.
87 ГАТО. Ф. 126. Оп. 2. Д. 2467. Л. 248.
88 Там же. Л. 342.
89 Там же. Л. 320.
90 Там же. Л. 345, 348, 350.
91 Там же. Л. 345-364.
92 Luters Erbe in Russland. Ein Gedenkbuch in Anlass der Feier des 400-jahrigen Reformationsfestes der evangelisch-luterischen Gemeinden in Russland. - M., 1918. -S. 93.

Санкт-Петербургский филиал института Истории науки и техники