И. Г. Д е в я т ь я р о в а
А. Г. ЯВЛЕНСКИЙ. ПОРТРЕТ ЕЛЕНЫ НЕЗНАКОМОВОЙ
В фонде изобразительных искусств ОГИК музея хранится коллекция живописи, поступившая в 1930-е гг. из Омского Художественно-промышленного техникума им. М.А. Врубеля. Изученная и систематизированная усилиями искусствоведа и хранителя коллекции Т.В. Еременко в 1980-1990-е гг., она представляет собой интересный в историческом и художественном плане блок, в состав которого входят живописные и графические работы как местных художников, так и тех, кто попал в Сибирь в годы гражданской войны. Ряд произведений искусства принадлежал до революции представителям интеллигенции, оказавшимся в Омске по долгу службы. К ним относится и Дмитрий Георгиевич Явленский (1866-1920?), заведующий канцелярией Степного генерал-губернатора в 1913-1915 гг., Акмолинский губернатор в конце 1915 г. С его именем принято связывать появление в Омске картин его брата Алексея Георгиевича Явленского (1864/65-1941), выдающегося русского живописца, большая часть творческого пути которого прошла за рубежом1.
Сейчас в ООМИИ им. М.А. Врубеля хранится 9 произведений мастера (портреты, пейзажи, натюрморты), в ОГИК музее – «Автопортрет» художника с эскизом женского портрета на обороте2. Написанный в обобщенной манере портрет черноволосой молодой женщины до недавнего времени оставался анонимным.
Обзор изданных в Европе многочисленных выставочных каталогов, включающих репродукции портретов и снимки семейного архива А.Г. Явленского, позволил установить, что на эскизе изображена Елена Михайловна Незнакомова (1881-1965) – жена и муза художника. Явленский не раз писал её портреты, первый – в 1894 г., когда Елене было тринадцать лет. Родственники Алексея Георгиевича, живущие в Локарно (Швейцария), подтвердили предложенную идентификацию и датировали портрет 1906-1907 гг.
Кто же она, Елена Незнакомова, любимая модель художника? Она оказалась в Германии благодаря Марианне Владимировне Веревкиной (1860-1938), яркому представителю русской культуры. Дочь коменданта Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге, она была художницей, ученицей И.Е. Репина. В 1892 г. происходит её знакомство с вольнослушателем Академии художеств Алексеем Явленским. Она была его подругой, коллегой, но никогда невестой и женой. Долгие годы их связывали доверительные дружеские отношения, основанные на духовной общности. После смерти отца в 1896 г., Веревкина и Явленский решили, как это было тогда принято, продолжить художественное образование в Германии, в мюнхенских студиях. Их товарищ, художник И. Грабарь, тоже учившийся в Мюнхене, вспоминает: «Марианна Владимировна привезла с собой кухарку Пашу лет тридцати, и горничную Лёлю, девочку лет шестнадцати, и завела “русский уголок” в квартире с мастерской, снятой рядом с нами по той же улице. Мы (с Д. Кардовским – И.Д.) ежедневно бывали у них, наслаждались всякими кулебяками, блинами, гречневой кашей и упивались чаем»3. Так случилось, что через несколько лет отношения художника и прислуги Лёли (Елены) стали близкими. Их будущий ребенок не должен был появиться на свет в Мюнхене, так как художник скрывал от Марианны Владимировны свои отношения с Еленой. Во второй половине 1901 г. Явленский и Елена поехали по приглашению друга, секретаря в российском посольстве К. Гулькевича, в его имение Ансбаки Витебской губернии (сейчас – на территории Латвии). Здесь в январе 1902 г. и появился на свет сын художника Андрей4. От друзей и знакомых и, прежде всего, от Марианны правду держали в секрете, и Андрей официально считался племянником Явленского. Из воспоминаний Элизабет Эрдманн: «В маленькой соседней комнате жила Елена, молодая, милая особа, тихо и незаметно исполнявшая обязанности по ведению домашнего хозяйства, справлявшая всю ежедневную работу и не появлявшаяся за столом при гостях. В маленькой комнате стояла походная кровать, швейная машинка, детская парта, а на стене висело множество ярких детских рисунков. Их автором был маленький Андрей, тогда шести лет, “племянник” Явленского, а в действительности сын его и Елены»5. Вплоть до окончательного разрыва в 1921 г. Марианна Веревкина препятствовала браку Явленского с Еленой. Она опасалась, что теперь Явленский будет отдавать матери и ребенку гораздо больше времени, чем ей хотелось бы6. В связи с этой напряженной домашней ситуацией в январе 1921 г. Явленский писал из швейцарской Асконы своему другу Эмми Шейер в Мюнхен: «Елена стала взрослой, она больше не желает быть рабыней, хочет быть такой, как все. И это она может сделать через венчание со мной. Андрей должен носить мое имя, и когда я его усыновлю, я заберу у Елены всё, даже сына, а это совершенно невозможно. Марианна не понимает этого, она думает только о себе <…> Если Марианна не согласится с венчанием, то мы поедем в Германию без нее»7. Лишь в 1922 г., когда Андрею исполнилось 20 лет, брак был узаконен. Это стало возможным еще и потому, что Явленский порвал отношения с подавлявшей его волю М. Веревкиной.
Прислуга, муза, мать Андрея, жена. Ее кроткий взгляд, воспитанная в отроческие годы безропотность служанки, умноженная бременем тайны, легко узнаваемы на ряде ранних фотографий и живописных портретов. Переданы они и в эскизе. Явленского в это время увлекали натюрморты; букеты цветов и яблоки служат ему натурой. У природы с её богатством красок берет он уроки полноцветной живописи. Однако хрупкая и женственная Елена – любимая его модель. Используя контрасты, «сталкивая» красный цвет фона и зелёный цвет шарфа на ее плечах, художник добивается в портрете колористической насыщенности и декоративности. Батистовый чепец, тронутый тонкими округлыми белильными мазками, и завязанная у шеи белая лента сорочки – детали утреннего наряда – смягчают красочную звучность композиции, вносят в нее теплоту.
Судьба Елены Михайловны была не из легких. Страдавший тяжелой формой артрита, разбитый параличом художник с 1938 г. до своей кончины в 1941 г. не поднимался с постели. «Я очень благодарен своей любимой жене, которая долгие годы терпеливо заботилась обо мне», – завершает свои воспоминания Явленский8.
Следующие испытания Елены Михайловны были связаны с судьбой сына Андрея. Призванный в армию Вермахта в конце войны, он воевал против России. Был пленен; русский по происхождению, был необоснованно обвинен в антисоветской деятельности на территории фашистской Германии, десять страшных лет провел в лагерях. По семейной легенде, когда он, этапированный в Красноярск, проезжал на поезде прииртышские степи, кто-то из заключенных сказал ему: «Твой дядя был в этих краях губернатором», и даже показал ему газету, где упоминался Дмитрий Георгиевич Явленский. Андрей быстро сжевал и проглотил газетный клочок, боясь, что за такое родство его могут расстрелять. Десять страшных лет Елена Михайловна ничего не знала о сыне, тосковала еще и от того, что её единственный сын страдает в любимой ею России… По возвращении из российских лагерей в 1955 г., Андрей запретил дома разговаривать по-русски. Но тайком, шопотом Елена Михайловна разговаривала на родном языке с невесткой Марией и внучками. Стойко и со смирением перенося жизненные невзгоды, она утешала себя в минуты душевных мук: «Что Бог не делает, всё – к лучшему».
Произведения Явленского, всемирно признанного художника, сосредоточены главным образом в зарубежных государственных и частных собраниях. Сибирская коллекция представляет собой наиболее значительную часть наследия мастера в России. В ходе её изучения обнаруживаются неожиданные связи, открываются забытые имена и судьбы. Пример тому – «заговоривший» недавно в полный голос портрет Елены Незнакомовой.
1 См. о нем: Девятьярова И.Д. Д.Г. Явленский. К биографии Акмолинского губернатора // Известия ОГИК музея. – Омск, 2002. – № 9. – С. 191–198.
2 Хранитель фонда изобразительного искусства Омского государственного историко-краеведческого музея Т.В. Еременко атрибутировала «Автопортрет», поставила его на учет Основного фонда и включила в план реставрации («Автопортрет» реставрирован в 1995 г. объединением «Купина», Москва).
3 Грабарь И.Э. Моя жизнь: Автомонография. – М. – Л.: Искусство, 1937. – С. 122.
4 Незнакомов-Явленский Андрей Алексеевич (1902-1984) – сын художника и Е.М. Незнакомовой. Живописец и график, писал пейзажи, натюрморты. Учился у отца. В ранние годы увлекался живописью Ван Гога и немецким экспрессионизмом. Воспитанный на царивших в семье настроениях любви к России, писал жанровые сцены из русской жизни, картины по мотивам русских сказок. Занимался монументальной живописью и книжной графикой, в частности, иллюстрировал повести Н.В. Гоголя для немецких издательств. В 1920-е годы участвовал с отцом в ряде выставок в Мюнхене, в Венеции, Ганновере, а также провел персональные выставки в Висбадене, Франкфурте-на-Майне и Бремене.
5 Цит. по: Ausstellungskatalog: Alexey Jawlensky. 1864-1941/ herausgegeben von Armin Zweite. Mьnchen, – 1983. S. 107.
6 Бельгин Т. Алексей Явленский. Биография. – СПб.: Государственный русский музей. – Palase Editions, 2000. – С. 54.
7 Ausstellungskatalog: Alexey Jawlensky... – S. 112.
8 Alexej von Jawlensky. Memoir dictated to Liza Kummel, Wiesbaden, 1937 // Maria Jawlensky Lucia Pieroni-Jawlensky and Angelica Jawlensky. Keepers of the Alexej von Jawlensky Archive S. A. London-Mьnchen–Mailand–New York, 1991. – P. 33.