Разбор материала начался с ознакомления с содержанием документов. В основном это были письма и поздравительные адреса. Количество поздравлений от коллег, и особенно учеников, их текст – это все образчики эпистолярного жанра конца ХIХ – начала ХХ вв. Текст одного из них хотелось бы привести здесь полностью, как доказательство особого уважения коллег к сослуживцу.
«Глубокоуважаемый и дорогой Петр Игнатьевич! Не много времени прошло с тех пор, как судьбе было угодно собрать нас к совместной работе. Ваша простота отношений с нами, прямота действий, Ваше уважение к чужим мнениям - нераздельны с Вами и останутся в памяти соработников Ваших. Все мы хорошо знаем, в какой широкой мере благами помощи, любви и сочувствия одаряли Вы нас, Петр Игнатьевич. Мы видели перед собой человека, сострадавшего нам душой, болевшего вместе с нами; из ваших уст лилось слово утешения, мудрый совет, благие предначертания, клонившиеся к пользе как нашей, так и дела, которому мы все служили. Отеческое отношение Ваше, Петр Игнатьевич, ободряло нас, придавало нам энергии, силы и только благодаря поддержке Вашей, мы, немощные гребцы, упорно боролись с волнами бушующего житейского моря. Расставаясь с Вами, от души желаем Вам сохранить эти прекрасные свойства Вашей души, и да сопутствуют Вам успехи в жизни. “До свидания”, – говорим Вам, дорогой Петр Игнатьевич, в надежде, что нравственной связи с нами Вы не порвете и в дальнейшем будущем» 1906 г. и десять подписей. Очень искреннее, доброе послание коллег к явно очень незаурядному человеку! Примечательно, что среди документов подобные письма и обращения были далеко не единичными, и написаны они были в разные годы. Естественный интерес к документам и фотографиям начала ХХ века привели к знакомству с человеком, внесшим большой вклад в развитие сельского хозяйства, ветеринарии, подготовку грамотных специалистов в этой области. Переданные документы и фотографии восполняли пробелы в официальной, опубликованной биографии профессора Плодовского. Петр Игнатьевич закончил в 1887 г. Петровскую земледельческую и лесную академию в Москве. С 1890 г. он исполнял обязанности инспектора Казанского земледельческого училища. В 1901 г. он получает новое назначение – преподавателя Харьковского сельскохозяйственного училища. В 1906 г. уезжает из Харькова (приведенный выше текст поздравительного адреса именно от коллег по работе в Харькове преподавателю, т. е. человеку равному им по положению). С 1909 г. он занимает пост директора Самарского сельскохозяйственного училища. Среди писем, адресованных Петру Игнатьевичу, есть письма студентов и коллег, из текста которых понимаешь, что хозяйство Плодовскому досталось хлопотное. Пришлось налаживать дисциплину, жизнь и быт студентов и преподавателей вверенного ему училища. Судя по искренним и добрым словам бывших коллег и воспитанников, с проблемами он справился блестяще. Деловая хватка, доброе отношение к людям послужили поводом к новому его назначению: в 1912 г. его направляют на работу в Омск для организации среднего сельскохозяйственного училища. Здесь, как и в Самаре, пришлось столкнуться с проблемами организационного и дисциплинарного порядка. Справился! Более того, он решительно отстаивал сельскохозяйственный профиль вверенного ему учебного заведения, когда правительство Колчака решило политехническое и сельскохозяйственное образование объединить. Благодаря его усилиям название нового учебного заведения звучало так «Сибирский институт сельского хозяйства и промышленности». На базе этого учебного заведения в 1920 г. в Омске впоследствии был создан Омский сельскохозяйственный институт. Петр Игнатьевич возглавлял комиссию, определявшую в тот момент структуру вуза. Уйдя с поста директора, Плодовский возглавил кафедру зоотехнических дисциплин. Когда произошло выделение ветеринарного факультета при СХИ в самостоятельный институт, он перешел на работу в новый институт. Авторитет этого человека был безупречен и среди общественности и в государственных кругах. Профессор был избран действительным членом Московского общества сельского хозяйства, Западно-Сибирского Отдела Императорского Русского Географического общества, возглавлял благотворительные организации.
Разбирая семейные архивы, изучая письма, документы приходит понимание характера прежнего владельца, семейного уклада времен давно минувших, например, конца ХIХ – начала ХХ вв. Особенно в этом помогают воспоминания близких людей.

Материалы, переданные пенсионеркой Ольгой Ильиничной Мельниковой, принадлежали ее соседям – Соколовым. Жили когда-то на улице Проломной, ныне – улице Яковлева, в соседних домах две семьи. Самые теплые и восторженные воспоминания сохранила Ольга Ильинична о своих соседях – людях воспитавших, давших образование и определивших ее профессиональный путь. Ее рассказ начался с хозяйки дома – Екатерины Дмитриевны Мининой-Замаховой-Соколовой. Затем оказался не менее увлекательным ее рассказ и о последнем муже Екатерины Дмитриевны – Николае Петровиче Соколове – основателе санитарно-гигиенической службы в нашем городе. Документы и фотографии, поступившие в фонды музея, – яркое тому подтверждение. Екатерина Васильевна, в девичестве Минина, (потомок того самого Минина, памятник которому стоит на Красной площади в Москве, организатора народного ополчения, в смутные для России времена, против войск поляков) проживала в семье родителей в Туле. Так случилось, что между Екатериной и мужем ее сестры – Владимиром Владимировичем Замаховым – инженером-землеустроителем сложились определенные отношения. Владимир Владимирович оставил прежнюю семью. После венчания В. Замахова с Екатериной Васильевной последовал переезд на новое место жительства – в Сибирь, в город Омск. Поселились в собственном доме по улице Войсковой. Дом Замаховых был гостеприимным: приемы местной аристократии, визиты, светские развлечения. Сохранилась фотография, где Екатерина Васильевна в шляпе и соответствующем платье перед балом снята на балконе своего дома. Среди предметов, переданных в фонды музея, оказался семейный альбом со стихами – посвящениями любимой жене от В. В. Замахова. Альбом начинается незамысловатым стихотворением, написанным им в 1907 г.:
                    «Четыре гвоздики на выбор пред Вами, значеньем различен их цвет...
                    И просьба моя: догадайтесь Вы сами, которая мой к Вам привет?...»
Профессия инженера-землеустроителя требовала частых отлучек хозяина дома, он часто бывал в служебных командировках. Светская этика не позволяла в то время женщине без сопровождения мужчины появляться ни в театре, ни на балу, ни на официальных приемах. В то время квартиру в доме Замаховых снимал студент медицинского факультета Томского университета, пребывавший на практике в Омске. Его заботам и поручил свою жену хозяин дома, разрешив сопровождать ее в обществе на время своего отсутствия. Не сложно догадаться, что молодой студент был покорен очаровательной кареглазой Екатериной Васильевной. В 1910 г. скоропостижно умирает В. В. Замахов. В 1914 г. студент Соколов заканчивает университет и становится мужем Екатерины Васильевны. В том же году его призывают в армию в качестве врача, затем последовало новое назначение его в санитарно-окружное управление. После приказа о демобилизации в 1918 г. работает санитарным врачом при Омской городской управе. В 1919 г. Н. П. Соколов был мобилизован в Добровольческую армию Колчака и прикомандирован к окружному Санитарному управлению. С 1920 г. распоряжением Управления санитарной службы Н. П. Соколов был назначен Заведующим Омской Губернской Врачебно-санитарной службы. В «Трудовом списке», так до 1937 г. называли трудовые книжки, изложен полный перечень его служебных перемещений до 1937 г. Николай Петрович преподавал в Омском медицинском институте курс в соответствии со своим родом работы. Екатерина Васильевна никогда не работала, вела дом, принимала гостей, заботилась о соседской девочке (дочери репрессированного в 30-х годах сапожника Оленьке), своих детей у нее не было. На вопрос – коснулись ли репрессии семьи Соколовых – Ольга Ильинична ответила отрицательно, отметив, что семья была готова ко всему в любой момент, т.к. аресты проходили вокруг них среди коллег по работе у Николая Петровича, среди соседей. В 60-х годах незадолго до смерти Екатерины Дмитриевны супруги сфотографировались. На снимке – супружеская чета; обращает на себя внимание гордая осанка женщины и бережно поддерживающая ее рука любящего мужчины. Фотографии… – самое памятное, что чаще всего остается от ушедших людей. Замечательное изобретение. Не менее интересной была и жизнь некоторых фотографов, чья судьба так же связана с нашим городом.

В поисках сведений об омских фотографах, снимавших в конце ХIХ – начале ХХ вв., их фотопортретов пришлось перебрать не один документ в архиве и не один снимок в фотофонде. Найти данные на первую омскую женщину-фотографа, более того – целую подборку фотографий семейного характера, помог его величество случай. Удалось встретиться с одной из представительниц древнего рода князя Жданова – Людмилой Николаевной, которая любезно согласилась передать в фотофонд музея фотографии семьи князя Жданова и Зои Ивановны в том числе. Князь Дмитрий Жданов – прапрадед Людмилы Николаевны, был смотрителем винных заводов в Абрау-Дюрсо в ХIХ веке. Сын – Сергей Дмитриевич, получив блестящее юридическое образование в Москве, женился против воли отца на женщине из мещанского сословия – Зое Ивановне. В середине ХIХ века молодая семья Ждановых вместе с сестрой Сергея Дмитриевича – Лидией Дмитриевной переехала по месту нового назначения судьи Жданова в город Петропавловск. Здесь у Сергея Дмитриевича и Зои Ивановны Ждановой родились сыновья – Борис и Дмитрий. В конце ХIХ века они принимают решение о переезде в город Омск. Семья обосновалась в купленном деревянном доме на Почтовой площади в Омске. Сергей Дмитриевич продолжал работать в Омском суде, а круг интересов Зои Ивановны не ограничивался только семьей и воспитанием детей. В этом постоянную помощь оказывала и нанятая нянька, да и Лидия Дмитриевна, проживавшая вместе с ними, не оставляла заботами своих племянников. Поистине роковым для семьи стало знакомство Зои Ивановны с преуспевающим Омским фотографом-профессионалом Александром Антоновичем Антоновым. Молодая женщина проявила живой интерес к фотографическому искусству, став частым и желанным посетителем фотоателье А. А. Антонова. Антонов стал семейным фотографом Ждановых. Зоя Ивановна и Сергей Дмитриевич Ждановы разошлись. Дети остались с мужем и его сестрой. Зоя Ивановна ушла к Антонову. Постигая премудрости ремесла фотографа, переняв деловую хватку любимого человека и учителя, она открывает свое фотографическое ателье на Любинском проспекте в Омске и становится первой женщиной-фотографом. Сергей Дмитриевич, очень огорченный сложившимися обстоятельствами, совершает необдуманный шаг, о чем будет сожалеть всю жизнь – женится на няньке своих детей. Всю жизнь он будет с брезгливым чувством вспоминать, что у невесты перед алтарем были руки испачканы сажей. Что касается судьбы Зои Ивановны, то она была женщиной увлекающейся и несколько авантюрного склада характера. А. А. Антонов был ей и интересен, и симпатичен, но не настолько, чтобы связать с ним жизнь. Прибыльное дело в центре города, клиенты, новые связи привлекали ее гораздо больше. В 1911 г. А.А. Антонов по просьбе городского распорядительного комитета освещает крупнейшее региональное событие в Омске – I Западно-Сибирскую сельскохозяйственную, лесную и торгово-промышленную выставку. Для развлечения публики в Омск был приглашен авиатор Васильев, который совершил несколько удачных (как писали в то время газеты) полетов над Омском. Антонов снимал авиатора. В это же время и произошло знакомство Зои Ивановны с человеком новой профессии. Роман не состоялся, но произошел разрыв с Антоновым. В 20-х годах ХХ века по распоряжению Советского правительства начинается национализация частных фотозаведений в пользу Сибирского фото- и кинокомитета. Зоя Ивановна эмигрирует в Китай, где снова встречает Васильева. В Харбине у нее свое фотоателье, кроме того она устанавливает связи с типографией «Токио», где с вывезенных ею из Омска негативов печатаются модные в начале века фотооткрытки с видами города для открытого письма. Связь с прежней семьей князя Жданова ею не была утрачена. Переписка с Лидией Дмитриевной, посвятившей свою жизнь племянникам и брату, была постоянной. Кстати, на попечении Лидии Дмитриевны находились не только дети Сергея Дмитриевича, но и был воспитанник, сирота Леня Бычков. Ухаживания за Лидией Дмитриевной местного врача Скаковского с предложением руки и сердца остались безответными. В 1927 г. З. И. Жданова последний раз посетила Омск. В семейном архиве сохранилась фотография невестки с внучкой на руках, сделанная в Харбине фотографом Ждановой. Около 20-ти фотографий, среди которых есть и оригинальные (авторские) были переданы в фотофонд музея.
В 20-30-е годы ХХ века произошли большие изменения в идеологии, политике и, как следствие, в сознании граждан страны, прежде называвшейся Российской империей. Происходило утверждение человека новой формации, коммунистической идеологии. Процесс был болезненным не только для бывшего господствовавшего класса дворян, он коснулся и рядовых представителей утверждавшего себя рабочего класса.

В 80-х годах ХХ века в газете Омская правда была опубликована небольшая статья «Признаны невиновными». В ней приводился небольшой список руководителей омских предприятий, партийных деятелей, репрессированных в 30-е годы и посмертно реабилитированных в 1953 г. В перечне стояло имя бывшего директора Омской суконной фабрики Альвины Ивановны Эрро. В середине 90-х годов минувшего века мне удалось встретиться с дочерью Альвины Ивановны – Австрой Арнольдовной Эрро. Она, бережно сохранив фотографии и документы, принадлежавшие ее семье, передала их в фонды музея. С одной стороны, трагическая судьба ее мамы очень напомнила участь многих честных людей того времени. С другой стороны – рассказ и переданные фотоснимки иллюстрируют историю заселения переселенцами из Прибалтики территории нашей области в конце ХIХ – начале ХХ вв. Альвина Ивановна Эрро, урожденная Рейнарт, родилась в Латвии в 1898 г. В 1905 г. вместе с семьей: отцом – Иваном Рейнарт, мамой – Эльзой Францевной, сестрами Мильдой и Ольгой, переехала на постоянное жительство в Сибирь, в Омскую область. Вместе с другими латышскими семьями получили землю в Кормиловском районе, где была основана деревня Латышовка. Здесь, кроме семьи Рейнарт, поселились семьи Тукум, Эрро, Сникер, Рамзе и др. В 1915 г. вместе с сестрой Ольгой Альвина Ивановна переезжает в Омск и устраивается ткачихой на Омскую суконную фабрику. В начале века омские предприниматели гордились коллективами, которые возглавляли. В фотофонде сохранилась не одна фотография, на которой директора предприятий сняты с людьми, трудившимися у них.
Просматривая снимки ХIХ – начала ХХ вв., невольно обращаешь внимание на далеко не нищенское существование как служащих, так и рабочего класса в Омске. Так, на фотографии Омской суконной фабрики начала ХХ в. директор окружен молодыми, красивыми, опрятно одетыми женщинами. С фотоснимков ткачих – сестер Эрро 1916, 1917 гг. на вас смотрят элегантно одетые, не знающие лишений молодые работницы. В 1920 г. Альвина Ивановна вышла замуж за парня из своей деревни Арнольда Ивановича Эрро. Счастье было не долгим. В конце 20-х годов Арнольд Иванович трагически погиб. Альвина Ивановна осталась с дочерью – Австрой (1923 г.р.). Продолжая работать на той же суконной фабрике, в 1931 г. вступила в ряды членов ВКП(б). В начале 30-х годов ее назначили на должность директора этого предприятия. В 1935 г. по распоряжению первого секретаря Омского областного комитета партии Булатова А. И. Эрро стала членом Омского Обкома ВКП(б) (членский билет Эрро, переданный в музей, подписан Булатовым лично). 1937 г. принес трагедию не в один дом. Был арестован Булатов, человек дававший партийные рекомендации Эрро. Декабрьская сессия городского обкома 1937 г. стала для нее роковой. Она была единственным человеком, выступившим в защиту арестованного партийного товарища – бывшего секретаря обкома. Вечером того же дня, 3 декабря 1937 г., А. И. Эрро была арестована. Дочь, которой было 14 лет, напрасно обивала пороги официальных учреждений, ходила по длинным коридорам инстанций еще в течение полутора лет, пока один «добрый дядя» не предупредил ее о том, что она тоже может не вернуться домой. Долгие 30 лет Австра Арнольдовна жила надеждой о встрече с мамой. Выйдя замуж, не сменила девичью фамилию Эрро на фамилию Ледневой в надежде: а вдруг... В 1958 г. на волне посмертных реабилитаций ей было выдано свидетельство о смерти мамы, где в графе причина смерти стоял банальный диагноз – смерть от воспаления легких. Только лишь в 1994 г. было выдано новое свидетельство о смерти и справка московского военного трибунала, из которых Австра Арнольдовна узнала, что в феврале 1938 г. без особо долгих разбирательств Альвина Ивановна Эрро была расстреляна.
«Времена не выбирают, в них живут и умирают»... 30-годы – годы репрессий – коснулись практически каждой семьи в нашем государстве. Аресты, расстрелы, в лучшем случае высылка, переселение. «ВЧК... это учреждение, которое было нашим разящим орудием против бесчисленных заговоров, бесчисленных покушений на Советскую власть со стороны людей, которые были бесконечно сильнее нас. ...Без такого учреждения власть трудящихся существовать не может, пока будут существовать на свете эксплуататоры.» (В.И. Ленин). 9 марта 1918 г. Омский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов во исполнение постановления ВЧК от 15 декабря 1917 г. «Ко всем Советам на местах» об организации повсюду чрезвычайных комиссий создал специальный отдел по борьбе с контрреволюцией, саботажем, спекуляцией и мародерством. После изгнания колчаковцев, 14 ноября 1919 г. в Омск прибыл личный состав Сибирской ЧК, созданной в Челябинске.
1 января 1920 г. Сибирская ЧК была переименована в Омскую губЧК при Сибревкоме и являлась руководящим чекистским органом Сибири. Служить в этих органах – не означало быть неуязвимым. Люди, создававшие в Советском государстве карательную систему, честно и преданно служившие ей, так же подвергались арестам.

В 1967 г. фотофонд музея пополнился альбомом, изданным к 50-летию ВЧК и КГБ «Из истории чекистов в Сибири». Альбом интересный. Редкие фотографии, информация о работниках этой системы в разные годы. Не менее интересной оказалась и завершающая его фраза: «Альбом не может претендовать на историческую последовательность и полноту изложения огромного архивного материала об Омских чекистах. Это лишь добрая память об отдельных из них». Это означает, что для музейных и архивных сотрудников есть тема для размышлений, поисков и находок. В 90-х годах минувшего века темой репрессий на территории Омской области в нашем музее занималась Ирина Васильевна Черказьянова. Ей удалось съездить в экспедицию, снять фильм о Кулайской комендатуре на территории области. Фонды музея пополнились материалами о Сергее Васильевиче Здоровцеве, с 1924-1926 гг. возглавлявшим омский отдел ГПУ, затем материалами о заместителе начальника Управления НКВД Эдуарде Петровиче Салынь, работавшим с 1935 г. начальником управления НКВД Омской области и расстрелянным в 1937 г. Среди найденных Черказьяновой материалов отсутствовали данные лишь на Константина Михайловича Петрова – начальника отдела кадров управления НКВД, также подвергшегося репрессиям в тот период. Не было информации о нем и в названном юбилейном альбоме. Удалось разыскать и познакомиться с дочерью бывшего чекиста – Галиной Константиновной Петровой, по мужу – Бобылевой. Очень интересной семейной историей оказалась история семьи Петровых-Бобылевых. С одной стороны, рабоче-крестьянского, с другой – дворянского происхождения. Так, свекровь Галины Константиновны – Галина Николаевна Бобылева – коренная омичка, родившаяся в 1898 г. в нашем городе, закончила Смольный институт и до преклонных лет преподавала в омском педагогическом институте английский, немецкий и французский языки. Галина Константиновна Петрова-Бобылева не сразу согласилась расстаться с документами и фотографиями, она твердо была убеждена в том, что они должны храниться в семейном архиве. Прошло время, прежде чем она изменила решение. Среди части переданных ею в музей документов и фотографий биографического и служебного характера, принадлежавших ее отцу, есть уникальные. Константин Михайлович Петров родился 31 мая 1898 г. в Саратове в семье железнодорожного кондуктора. Начальное образование получил до событий 1917 г., а затем закончил специальные командные курсы ОГПУ, военные курсы заместителей командиров частей дорожно-транспортного отдела. Февральская революция застала его на механическом заводе «Т-ва Жесть» в городе Саратове, где он работал слесарем, там же он вступил в партию. С первых дней Петров становится рядовым бойцом Красной гвардии. Неоднократно выезжает на подавление восстаний казаков, возвращавшихся с фронта, участвует в подавлении восстания офицера Викторова в Саратове в мае 1917 г. В 1918 г. стал добровольцем РККА, где прослужил до 1921 г., до демобилизации. Воевал против чехов под Вольском и Сызранью, под Царицыным – против Деникина. После расформирования 2-го пехотного Саратовского полка Вольской дивизии был направлен в 1 минометно-артиллерийский дивизион на южный фронт. С этим дивизионом в 1919 г. воевал против генерала Краснова. После демобилизации в 1921 г. из рядов РККА был направлен на работу в Дорожно Транспортную Чрезвычайную комиссию сначала письмоводителем, затем комендантом, инспектором, адьютантом, уполномоченным и т. д. Регулярно, начиная с 1926 по 1937 г., К. М. Петров избирался на партийные конференции от парторганизации УНКВД. В 1934 г. распоряжением ОК НКВД СССР был откомандирован для работы по линии территориальных органов НКВД в г. Тюмень во вновь организованное отделение ОГПУ по Обско-Иртышской области на должность секретаря полпредства ОГПУ, где проработал до конца 1934 г. С образованием Омской области был переведен в Омск и назначен во вновь формируемое управление НКВД на должность оперативного секретаря. В этой должности К. М. Петров проработал до декабря 1935 г., затем его назначили помощником начальника отдела кадров УНКВД. За годы безупречной службы имел награды: «В ознаменование 10-тилетия органов ВЧК-ОГПУ» награжден был грамотой и серебряным портсигаром, за долголетнюю и безупречную службу награжден коллегией ОГПУ грамотой и именным оружием (грамота за подписью бывшего главы ведомства ОГПУ- Ягоды теперь находится в фондах музея), орденом «Боевого красного знамени» и медалями. С 1934 г. по день ареста являлся заместителем секретаря и секретарем парткома УНКВД в Омске и в Тюмени. 23 октября 1937 г. был арестован. В его автобиографии стоит очень лаконичная фраза «под стражей находился до 15 апреля 1939 г. по клеветническим материалам, освобожден». Трудно сказать, что пришлось пережить человеку, оказавшемуся под прессингом той системы, которую сам же и помогал организовывать. По воспоминаниям дочери, отец попал под амнистию нового министра – Берии. (Произошла в ведомстве смена власти. Арестован Петров был при Ежове, а вышел по амнистии при Берии). Отец вернулся, по воспоминаниям Галины Константиновны, совершенно сломленным человеком, совершенно иным, чем до ареста. Спустя много лет, в годы перестройки, внуку К. М. Петрова удалось ознакомиться с материалами следствия по делу своего деда. Один из моментов следствия потряс семью: один из допросов продолжался в течение многих суток, за которые подследственного трижды выводили расстреливать. После ареста К. М. Петров возвратился на прежнюю должность и вплоть до 1943 г. выполнял обязанности начальника отдела. Затем, с 1943-1946 гг. служил в рядах Советской армии, демобилизовался. После демобилизации Петров был направлен на работу старшим шифровальщиком, начальником отдела связи Омского областного управления. Кстати, только Константином Михайловичем тема репрессий в этой семье не исчерпывается. У жены К. М. Петрова, урожденной Вагнер, Софьи Яковлевны (она была из семьи поволжских немцев) были арестованы и высланы из Поволжья в Сибирь, в трудармию, сестра и брат. Вот такая история семьи, одной из многих репрессированных, и человека, совершенно преданного и убежденного приверженца им же созданной системы.
Город растет, меняется на глазах. Появляются новые и красивые особняки, меняется планировка улиц, скверов, облик и назначение старых зданий. Сегодня на улице Партизанской, против автобусной остановки, на великолепном особняке начала ХХ в. памятная доска, напоминающая о том, что в начале века в этом здании находился один из первых омских синематографов, затем кинотеатр « Художественный». Ныне здесь находится «Органный зал».

Кинотеатр « Художественный»... – целая эпоха! Многие поколения омичей в 30, 40, 50, 60, 70-х годах минувшего века стремились попасть на сеанс художественного фильма именно сюда, иной раз выстаивая длинные очереди в кассу за билетом. И улица, прилегавшая к кинотеатру, была другой. В 30-х годах напротив «Художественного», как раз на месте автобусной остановки, находился другой кинотеатр – «Гигант», а выше по улице – сад «Аквариум», где аттракционы, выступления артистов привлекали публику на отдых. Одним словом это был культурно-досуговый центр, как сказали бы сейчас. Удачей для музейных сотрудников стала встреча с 94-летней Софией Иосифовной Кулевич – бывшим администратором (в 30-40-х годах) кинотеатра «Художественный». Кулевич София Иосифовна (дев. Огрызко) родом из Белоруссии, Витебской области. Образование получила начальное в местной школе, там же вышла замуж. В 1932 г. в гости, в семью мужа, приехал родственник из Сибири и предложил живущей впроголодь молодой семье Кулевич, имевшей уже 3-х детей, переехать на жительство в Омск. Муж уехал. Через некоторое время Софья Иосифовна получила от него письмо с известием о том, что он устроился на работу на железной дороге, получил квартиру и предложил с детьми ехать к нему. Свекровь ее отговаривала, говорила, что в Сибири птицы на лету замерзают. Но уговоры не помогли. Вещи отправила поездом багажом (через год только получила их). С детьми села на поезд и отправилась в далекую Сибирь. В то время случалось, что родители, которым нечем было кормить своих детей, просто оставляли их одних на станциях. На одной из станций Софья Иосифовна пошла за продуктами и в кассу, чтобы закомпостировать билет, и отсутствовала довольно долго, т. к. очередь в кассу была большая. Соседи по купе решили, что она бросила детей, и обратились в местную железнодорожную администрацию, с ее помощью и была решена билетная проблема, когда разыскали маму, стоящую в очереди. Первое впечатление по приезде в Омск, в Сибирь: мало зелени, по вечерам на улицах темно. Местность не напоминала оставленную деревню. Дом на ул. Коминтерна понравился: большие комнаты, а на столе в корзинке стоял хлеб и продукты, то, чего давно не видели дети в родной белорусской деревне. С ул. Коминтерна вскоре переехали на улицу Красных Зорь к Казачьему кладбищу. В 1938 г. Софью Иосифовну приняли на работу в сад Аквариум. На работу она ходила через старый деревянный мост через Омь, мимо кинотеатров «Гигант» и « Художественный». Заходила в ворота сада «Аквариум» и шла на рабочее место – контролера аттракциона. Суть аттракциона состояла в том, чтобы с помощью удочки поймать за горлышко бутылку. За один раз надо было поймать 5 бутылок. Стоило это развлечение 30 копеек. На территории сада была эстрада в виде ракушки, здесь выступали артисты местные и приезжие. Рабочий день на аттракционах продолжался с 18 до 24 часов, а по воскресеньям с 12 до 24 часов. Летом 1939 г. директор кинотеатра «Художественный» Григорий Витальевич Агузин предложил перейти на работу к нему в качестве заведующей читальным залом. В ожидании сеанса зрители в то время в кинотеатре могли почитать газеты, журналы, книги. Здесь кроме читального зала были свои музыканты и певцы, они перед вечерними сеансами давали концерты для зрителей, выступал эстрадный оркестр под руководством Коробченко. В фойе кинотеатра устраивали фотовыставки из кадров фильмов, такие же фотографии делались и на продажу. Фотограф, который работал при кинотеатре, этим хорошо зарабатывал. В 1941 г. с началом войны многие кинотеатры в городе закрыли. Традиция же выступлений эстрадных артистов перед вечерними сеансами в кинотеатре «Художественный» была сохранена. Выступали омские и эвакуированные артисты. Здесь пели и Леонид Утесов, и Клавдия Шульженко. Часто посещали кинотеатр эвакуированные артисты театра им. Вахтангова. Кинематограф даже во время войны имел большую популярность, народ на сеансы шел охотно, аншлаги были обычным явлением. Работа у Софьи Иосифовны заканчивалась иногда в 2 часа ночи, зачастую здесь же оставалась ночевать. Директор часто отсутствовал, так что приходилось решать самостоятельно административные проблемы. Заработная плата ее, как администратора, составляла 350 рублей, для сравнения – буханка хлеба в то время стоила 300 рублей, а рабочий паек в то время составлял 400 г хлеба. Подрабатывала тем, что давала буфетчице билеты без мест в обмен на спички, которые потом дети продавали или меняли на рынке на еду. Спички в то время были в большом дефиците. Популярность киносеансов в «Художественном» в ее рассказе подчеркивает один интересный эпизод. Однажды София Иосифовна помогла представителю местной администрации вместе с его семьей попасть на демонстрацию фильма, на который трудно было достать билеты. Помогла ему чисто по-человечески, не подозревая кому помогает. Когда у ее семьи появились проблемы с квартирой: муж погиб на фронте, а районная администрация распорядилась о выселении из ведомственного жилья, Кулевич пошла по инстанциям и попала на прием именно к тому человеку, которому недавно помогла с билетами, и конечно же уже об этом не помнила. Вопрос с домом был решен в ее пользу. Работала Софья Иосифовна администратором «Художественного» до 1947 г. Перемены этого года связаны с директором театра музыкальной комедии А. Ю. Егентовым, пригласившим ее на работу в свой театр на ту же должность. Круг обязанностей был самый разный: закупать грим, краски, проверять работу контролеров и кассиров и пр. В этом же 1947 г. за находчивость (вывозила с завода калошницы – подставки под калоши в гардеробе к открытию театрального сезона по неправильно оформленным документам) и хорошую работу она получила первую благодарность. Премировали ее двумя отрезами на платье, отрезом на пальто и двумя парами туфель. Это было целое состояние! Бедно тогда жили, вспоминает Софья Иосифовна. Еще перед войной она купила старое пальто у приезжей женщины, платье было одно, латаное, валенок не было, зимой ходила в тапочках, на которые одевались и привязывались калоши. После увольнения и отъезда из Омска директора театра музыкальной комедии Егентова в 50-х годах перешла на новое место работы – Омский драматический театр. В 70-х последним местом ее работы стал Дом актера. Преклонный возраст не повлиял на ее память. Подробно в деталях, по-доброму она вспоминала работавших с ней людей, нюансы городского быта.
О некогда великолепном здании театра музыкальной комедии, бывшем здании общественного собрания остались лишь воспоминания и фотографии в фотофонде музея. Сейчас в центре города недалеко от музея стоит разрушенный фасад центра музыкальной культуры ХIХ и ХХ вв. – бывшего здания общественного собрания Омска, затем театра музыкальной комедии. Зданию бывшего синематографа повезло больше. В 90-х годах было вынесено решение областных властей о создании в этом помещении концертного органного зала. Реставрация здания, ранее называвшегося кинотеатр «Художественный», с одной стороны, привела к обновлению, приведению в порядок внутренних помещений. С другой стороны, – к утрате некоторых элементов декора. Перед самым ремонтом интерьерные детали были зафиксированы в фотоснимках, они теперь находятся в фотофонде историко-краеведческого музея. Традиции работы коллектива в бывшем кинотеатре « Художественный» в 30-х – 60-х годах минувшего века остаются в воспоминаниях его работников и в фотоснимках, переданных ими в фотофонд музея.